Книга Сияние вечного пламени, страница 186 – Пенн Коул

— Если ты не готова увидеться с Теллером, могу переправить тебя в сторожку, – осторожно предложил он хриплым от эмоций голосом.

Я покачала головой, из-под сомкнутых век потекли свежие слезы.

— Мне нужно ему сказать.

Лютер кивнул и запечатлел долгий поцелуй у меня на макушке. Я почувствовала, как он взбирается Соре на спину, а потом ветерок – это мы взлетели.

Пока Сора несла нас прочь, я смотрела на землю. Мой любимый дом навсегда исчез, остался лишь черный круг – шрам на земле, обозначающий незаживающую рану у меня на душе.

Здесь меня создали. Рожденную куском расплавленного металла, мать сформировала меня, отец отточил до остроты, младший брат нанес гравировку мне на рукоять. Я наивно считала, что мытарства последних нескольких месяцев стали последней закалкой, которая превратит меня в меч правосудия. Но это было только начало – удары кузнечного молота и шлифовка на абразивном круге, которые заострят мне края и выверят цель.

Но именно эта ночь станет огнем, который меня выкует. И скоро, когда остынет жгучее сияние моего горя, я покажу убийцам моего отца и всему Эмариону, как глубоко вонзается мой клинок.

Прошло четыре дня.

Мы с Теллером прятались у меня в покоях, то впадая в оцепенение, то предаваясь горю, по силе едва не смертельному. Рассказывать братишке, что наш отец погиб, было ужасно. Рассказывать ему, как и почему он погиб, было намного хуже.

«Любительница смертных».

«Полукровка».

«Повстанческое отребье».

Отец погиб из-за меня и из-за короны у меня на голове. Из-за того, что я не врала, не молчала, не вела игру достаточно хорошо, чтобы не нажить врагов.

Горло нашему отцу перерезал кто-то другой, но убила его я.

По характеру Теллер был великодушным и всепрощающим, так что даже если он винил меня, то вряд ли признался бы. В его объятиях я плакала до тех пор, пока не засыпала, а он до беспамятства рыдал в моих.

Только я знала.

Я так и не рассказала братишке то, что узнала о нашей матери, и каждую ночь лежала без сна, переживая из-за своего решения. Возможность увидеть ее снова была надеждой, в которой Теллер отчаянно нуждался, но если бы до ее возвращения что-то случилось… Я не смогла бы заставлять брата во второй раз страдать из-за потери мамы. Особенно сейчас.

Для нас с ним время остановилось, но окружающий мир жил дальше самым безжалостным образом. Постепенно накапливались домашние задания, которые Лили приносила Теллеру. Пока я горевала, Домо-приемы приостановились, но если я снова отложу их, Период Оспаривания придется продлить еще на тридцать дней.

Я только обрадовалась бы этому, но однажды вечером Теллер расплакался и признался, что задыхается от тревоги об Оспаривании и не сможет нормально дышать, пока оно не закончится. Я была готова на любые жертвы ради того, чтобы мой брат больше не страдал.

Так что сегодня нам обоим предстояло вылезти из своих темных ям и встретиться со сломанным новым миром.

— Ты уверен, что готов? – спросила я, пока Теллер перебирал стопку одежды, собранной для него Элинор. – Я поговорю с академией, если тебе нужно еще немного времени.

— Уроки я больше пропускать не могу. Я и так сильно отстаю без своих конспектов.

На меня накатил свежий приступ чувства вины. Конспекты Теллера, лежавшие дома в ящиках его письменного стола, превратились в пепел. Еще одна вещь, которую я у него отняла.