Книга Сияние вечного пламени, страница 189 – Пенн Коул

— Я никогда не пожелал бы такого никому, и тебе в последнюю очередь, – проговорил он с душераздирающей мягкостью. – Андрей Беллатор был хорошим человеком и мудрым советником.

— Я не хотела тебя расстраивать, – сказала Аликс, поднимаясь со стула. – Я уйду.

— Погоди, – прошипела я. – Просто… погоди. – Я уставилась на пустой стул и приказала себе дышать, натягивая поводья самообладания.

Я чувствовала себя совершенно неуправляемой, беспомощной пассажиркой собственного гнева.

— Извини, – тихо сказал Лютер. – Я только хотел помочь.

«Я просто хочу тебе помочь».

Последние слова, сказанные мне отцом.

Глаза у меня закрылись, потому что боль кулаками заколотила мне в грудь. Странно, что броня может быть и щитом, и клеткой – и защищать от стрел, и не выпускать чудовище на свободу. Края моего сознания разъедали злобные, навязчивые мысли: «Ты не можешь себя контролировать. Твой характер все портит. Твой отец был прав: ты эгоистичная, никчемная королева».

Решение не откладывать Домо-приемы было крайне неудачным.

— Ты можешь остаться, – процедила я сквозь зубы, повернулась к ним спиной и тяжело села на трон. – Мой отец умер и назад не вернется.

Кузены Корбуа замерли, когда в зал шумной толпой вошли Гановерры и остальные члены Совета. Эмонн вел под руку Элеану – эти двое держались рядом с Жаном и смеялись. Марта Гановерр ковыляла, опираясь на Реми и Гэрета.

Их веселье улетучилось, когда они увидели, что я уже сижу. Я не удосужилась ни встать, ни даже голову к ним повернуть. Ввиду моих изменчивых эмоций и серьезных подозрений к Гановеррам (в списке потенциальных убийц Андрея они шли на втором месте, уступая только Бенеттам), молчание было наилучшей тактикой.

Я сосредоточила внимание на кресле, стоявшем прямо передо мной, а Марта Гановерр уселась в него и грозно посмотрела на меня.

Когда наши взгляды пересеклись, я пульнула в старуху каждую искру подозрения, каждую вспышку жгучей ненависти.

Марта не дрогнула, но на морщинистом лице отразилось опасение.

— Я слышала новости. Соболезную вашей утрате.

Убийственно злые слова завертелись у меня на языке.

— Насколько я понимаю, это случилось на следующий день после бала, – продолжала Марта. – Готовясь к этому приему, Гановерры провели у меня в доме большое собрание.

По крайней мере, ей хватило ума понять, что она главная подозреваемая.

— Множество слуг готовы подтвердить, что мы оставались на территории нашего поместья до самого позднего вечера и никаких посетителей не принимали.

— Как удобно, – безучастно отметила я.

Вероятно, почувствовав, что мой самоконтроль вот-вот рассыплется, Реми быстро сменил тему и разразился монологом о моих «планах» на будущее Люмноса, большинство которых я услышала впервые, и о моем желании продолжать политику Ультера.

Почти целый час Реми и Марта обсуждали разные торговые соглашения, назначения и другие бессмысленные блага власти и богатства. Периодически высказывались мои советники и советники Марты; несколько резких комментариев отпустила Элеана, дерзко пожиравшая Лютера собственническим взглядом.

Я внимательно слушала, запоминая каждую крупицу озвученной информации, и поочередно сверлила глазами Гановерров, заставляя их встревоженно ерзать на стульях. Все это время я молчала, никак не реагируя на обсуждаемое.