Книга Сияние вечного пламени, страница 257 – Пенн Коул

— Если ты не сразишься с Лютером, они объявят это Оспаривание недействительным. Даже если победишь, считаться это не будет.

— Значит, придется мне сделать мою победу невероятно убедительной.

— Если Лютер хочет корону, он убьет тебя, едва закончится Оспаривание. – Голос Реми звучал до странного спокойно, почти с любопытством. – Ты уверена, что не хочешь сразиться с ним, чтобы устранить риск?

Я стиснула зубы:

— Так мы договорились или нет?

Реми снова окинул меня медленным оценивающим взглядом, потом вытащил из кармана небольшое устройство и поднес к губам.

Когда он заговорил, его голос разносился по трибунам:

— Жители Люмноса, как вы убедились сами, это историческое Оспаривание, не похожее на все предыдущие. – Я раздраженно взглянула на Реми, но тот, проигнорировав меня, продолжил: – Как регенту, мне выпадает определить сильнейшего из участников. Но невиданное событие требует невиданной реакции.

Рука Реми описала широкую дугу – он показал на ряд Оспаривающих, потом на меня:

— Я уступаю право выбора не прошедшей Оспаривание королеве. Пусть проявит себя и выбором соперника, и победой.

Тут же грянули крики протеста, причем особенно бурно протестовали сами Оспаривающие. Некоторые бросились к Реми, дабы поскандалить с ним, но, что любопытнее, некоторые собрались вокруг Жана Гановерра.

— Мы не о таком договаривались! – крикнул один из них.

— Ты говорил, что сражаться с ней будешь ты, а не мы, – напомнил другой. – Тебе нужно уладить недоразумение.

— Если бы знали, что она может выбрать нас, то никогда не согласились бы…

— В чем дело? – вмешалась я.

Несколько лиц повернулось ко мне: каждое на свой лад дышало паникой. Тень неуверенности омрачила даже надменные манеры Жана.

— Ваше Величество, простите, нас одурачили, – начал один из них. – Это Гановерры, они сказали…

— Молчать! – рявкнул на нытика Жан Гановерр.

— Нет, я хочу это услышать, – заявила я.

— Гановерры сказали, что все Дома должны выступить единым фронтом, – выпалил нытик. – Они сказали, что, если все оспорят ваши права, Дом Корбуа никого из нас не накажет.

— Это была его идея, – настойчиво добавил другой Оспаривающий. – Наказывайте его, а не нас!

Еще несколько Оспаривающих закричали в знак согласия.

— Гановеррам не хватает смелости выступить самостоятельно? – осведомилась я, зло глядя на Жана.

Он хмуро посмотрел на меня в ответ:

— Я не трус. Выбери в противники меня. Если, конечно, тебе смелости хватает.

Из-за спины у меня раздался голос:

— Жан, ты здесь не самый могущественный. Сразиться с ней – мое право.

Я могла не оглядываться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос.

Твердая рука легла мне на плечо и заставила обернуться.

— Ты обязательно выберешь меня.

Такого угрожающего выражения лица я у Лютера еще не видела. Его глаза сами по себе были оружием, нацеленным убивать. Черты его лица заострились, как края смертоносного лезвия, и источали такую злобу, что у меня дыхание перехватило.

Ни следа верного друга, которого я, как мне казалось, знала. Ни следа принца с его ледяным безразличием.

Передо мной был Лютер-воин, Лютер-палач.

— Нужно выбрать самого могущественного Оспаривающего. Таковы правила, – напомнила я, холодно улыбаясь.

— Соблюдение правил никогда моим коньком не было. – Лютер рывком притянул меня к себе и понизил голос до шепота. – Если не сразишься со мной, они никогда не примут тебя как королеву.