Книга Сияние вечного пламени, страница 255 – Пенн Коул

Заплаканная Элинор выступила вперед, чтобы удержать Лили, а Лютер убрал руки сестры со своего пояса. Он поцеловал Лили в макушку и повернулся к лестнице. Лютер отказывался смотреть на меня и признавать свой выбор: в конечном итоге он меня предал. Его затуманенные глаза глядели куда-то вдаль, сосредоточившись на видимой только ему цели.

— Ты сказала ему?! – раздраженно спросил Реми, приближаясь ко мне. – Лютер знал, что я потеряю магическую силу, если он оспорит твои права?

Ошеломленное выражение лица выдало меня с головой.

— Идиотка! – заорал Реми. – Тупое, безмозглое отродье! Разве я не предупреждал тебя, что такое возможно?!

Я захлопала глазами и покачала головой:

— Я не д-думала, что он…

— Это ты виновата! Свою часть договора я выполнил. Почему я должен страдать, если ты, безмозглая, проболталась Лютеру?

— Прекратите оскорблять ее! – рявкнул Теллер. – Это вы придумали условия договора, который не смогли выполнить.

Мое сердце наполнилось бы гордостью, если бы не было занято другим – оно колотилось так бешено, что могло сотрясти арену или превратиться в облако мелкой пыли.

— А если убедить Лютера отказаться от Оспаривания? – предложил Теллер, глядя на меня. – Может, договор возобновится, если он аннулирует свою заявку.

— От озвученной заявки на Оспаривание отказаться нельзя, – возразил Реми, хотя, судя по расчетливому взгляду, такой вариант он рассматривал. – Другие Дома отказ не примут, скажут, я нарушил правила, чтобы помочь вам.

— Так для вас гордость важнее магии? – подняв брови, осведомился Теллер.

Судя по всему, сердитый взгляд Реми его совершенно не пугал.

В нашей семье Теллер всегда был самым сдержанным, хладнокровным и осторожным до крайности, но моменты вроде этого напоминали мне, что в глубине души он по-прежнему бесстрашный Беллатор.

Реми и Теллер продолжали спорить, а я сосредоточила внимание на другом: Лютер спустился на арену, чтобы занять место в длинном ряду Оспаривающих.

Ноги сами понесли меня к нему, не успела я решить, что скажу. Серо-голубые глаза по-прежнему смотрели вдаль, но, стоило мне приблизиться, Лютер напрягся.

Я толкнула его, заставив отшатнуться и спиной врезаться в каменный барьер:

— Ты предал меня, мать твою!

Лютер расправил плечи, стиснул зубы и, по-прежнему отказываясь на меня смотреть, подался влево, чтобы обогнуть меня.

Поэтому я ему врезала.

Толпа пришла в неистовство. Голова Лютера дернулась в сторону, но секундой позже его лицо вновь оказалось вровень с моим, и дышало оно мрачной яростью.

— Как ты мог?! – прошипела я.

— Милые ссорятся? – подначил Жан Гановерр, медленно прохаживаясь мимо нас. – Лучше подождите до состязания. Надеюсь, магия королевы куда сильнее, чем ее хук справа.

Поэтому я врезала и ему – кулаком двинула по ухмыляющемуся, надменному, самодовольному личику, отчего его мерзко уложенные волосы разлетелись, когда Жан задницей хлопнулся в песок.

Я плюнула ему на ноги:

— Вот дам тебе бой, и ты сам сравнишь.

Толпа отреагировала какофонией оханий, смеха, неодобрительного ропота. Последний я ненавидела особенно сильно – от тех, кто надменно судил с высоты никчемных жизней, в то время как я отчаянно боролась за выживание. Я, по крайней мере, пыталась. Я, по крайней мере, боролась.

Я снова повернулась к Лютеру, но увидела, как он уходит, чтобы встать рядом с другими моими потенциальными палачами.