Книга Сияние вечного пламени, страница 262 – Пенн Коул

Наши руки скользили по телам друг друга, и тонкий материал костюма создавал ощущение, что я стою перед ним нагишом. Если Лютер ласкал каждый изгиб моего тела с медленной сосредоточенностью, словно мы никуда не спешили, мои прикосновения были настойчивыми, отчаянными, словно я желала поглотить каждую его частичку, пока еще был шанс.

Усиленный устройством голос Реми разнесся по палатке, извещая, что сражение вот-вот начнется.

— Ваше Величество, если поцеловать мужчину, а потом погибнуть, получится очень грубо, – проговорил Лютер, обжигая дыханием мои припухшие от поцелуев губы.

— Тогда, наверное, мне придется выжить, – пробормотала я.

Лютер улыбнулся ослепительной, беззаботной улыбкой, предназначавшейся только мне. У меня сердце екнуло при мысли, что я больше никогда ее не увижу.

Само обожание, Лютер чмокнул меня в губы, потом в макушку, вложил меч в ножны и за руку вывел меня из палатки.

Едва мы вышли на всеобщее обозрение, манеры Лютера изменились. Он сделал отчужденное лицо, выпрямил спину и оценивающе оглядел поле боя.

— Ты справишься, – бесстрастно проговорил он. – По силе ты намного превосходишь Рона. Один хороший удар – все, что тебе нужно.

Молча кивнув, я встряхнула руками и ногами, чтобы разогреть мышцы, и быстро прокрутила в голове отцовские уроки: как уворачиваться от удара, как прятаться, как отвлекать, как выживать.

К этому Андрей готовил меня годами. Такой королевой, какой ему хотелось, я, может, и не стала, но абсолютно точно могла быть той воительницей, какую он воспитывал.

— Рон – мерзавец и сражается грязно. Не выпускай его из поля зрения. – Лютер глянул на меня. – Барьеры ставить не разучилась?

Я сосредоточилась на крепкой хватке руки Лютера и притянула магию к груди, как он меня учил. Потратив немало сил и куда больше времени, чем хотелось, я сумела вытолкнуть ее из себя сияющей аркой.

Лютер внимательно ее осмотрел и коротко кивнул в знак одобрения:

— Не бойся своей божественности. Магия не подчиняется тебе – она часть тебя. Гордись тем, кто ты есть, прими свою сущность.

Арену огласил голос Реми:

— Ваше Величество, Оспаривающий, пожалуйста, займите свои места в противоположных концах арены.

Лютер повернулся ко мне и взял за подбородок, легкое дрожание его руки выдало то, что скрывал уверенный голос.

— Ты сильная, ты бесстрашная. Ты не трепещешь перед лицом богов и королей. Тебе предначертаны битвы куда серьезнее этой, поэтому сделай все возможное, сражайся что есть мочи.

— Буду, – поклялась я.

— Помни, кто ты, Дием Беллатор. – Лютер стиснул медальон у меня на шее. – Но помни и о том, что ты феникс. Мы не боимся пламени, и чем ярче горим, тем выше взлетаем.

Напоследок подарив обжигающий поцелуй, Лютер прошептал мне прямо в губы:

— Гори, моя королева, сияй так ярко, что тьма содрогнется!

Не сводя с меня глаз, Лютер попятился к ступенькам, ведущим к королевской ложе. За секунду до того, как подняться с поверхности арены, он хлестнул толпу плетью из теней. Темная веревка тотчас превратилась в дымку – напоминание о том, что арена защищена барьером, что ничья магическая сила не даст осечку и не причинит вред невинным.

У меня в груди потеплело оттого, как хорошо Лютер понимал мое сердце. Этим простым действием он освободил меня от страхов и позволил полностью раскрепоститься.