Книга Сияние вечного пламени, страница 268 – Пенн Коул

Я выпрямила спину и подняла меч. Вокруг меня появилась стена серебристого пламени.

— Я правлю не для тебя! – прокричала я. – Я правлю для них.

Лицо мужчины перекосилось от дикой ярости.

— Тогда ты погибнешь вместе с остальными.

Ослепительная вспышка озарила мир, пока вокруг не осталось ничего, кроме бесконечной белизны.

«Пора, Дочь Забытого, – прошептал голос. – Пора, ты готова».

* * *

Я снова оказалась на арене.

Я снова стояла, беспомощно наблюдая, как темная шипастая смерть несется к моему сердцу. Ставить заслон было некогда. Уклоняться от залпа было некогда.

Даже кричать было некогда.

Я могла лишь в ужасе смотреть, как темные стрелы вонзаются в каждый участок моего тела. Зрители охнули. Королевство Люмнос дружно затаило дыхание.

А я не почувствовала… ничего.

Не было ни боли раздираемой плоти, ни алых пятен свежей крови. Единственной реакцией стали мягкое свечение и сильное покалывание кожи – по ощущению одновременно как огонь и лед, мороз и пламя.

Я провела ладонью по груди, стараясь нащупать колотые раны или признаки повреждения, но не обнаружила ничего. Я перехватила взгляд Рона и увидела в его глазах отражение собственного изумления.

Я встала на ноги – от удара головой о валун они еще казались ватными, но это быстро проходило – и двинулась к Рону. Жислен неловко направил в меня еще один залп стрел, потом еще один – тернистые шипы вонзались в меня, никак не действуя. По трибунам прокатился дикий шепот.

— Как это возможно? – выпалил Рон, отшатываясь от меня.

Я покачала головой. Ответов у меня не было. Я о магии Потомков знала очень мало, но тысячи изумленных лиц на трибунах говорили, что происходящее им в новинку так же, как и мне.

Руки закололо. Вьющиеся побеги пробились из одной ладони, сползли к ногам и стеклись в роящийся туман. На другой появилось множество сфер, сияющих, как солнечные зайчики. Я пошевелила пальцами – сферы раздулись, потом сжались, потом приняли форму бьющих крыльями фениксов.

И тут я поняла то, что все это время от меня ускользало.

Я умоляла свою божественность, как докучливого малыша, упрашивала ее спасти меня всякий раз, когда боялась, злилась или нуждалась в утешении. И подобно родителю, нянчащемуся с ребенком, поначалу она за мной присматривала, бережно держала за руку, пока я делала первые нетвердые шаги в ипостаси Потомка.

Только я не была ребенком, а окружающему миру не хватало времени на то, чтобы учить меня ходить. Моя мать и порошок огнекорня лишили меня такого шанса.

Я была королевой, королевству которой грозила опасность, подданные которой нуждались в помощи, и мне предстояло сделать куда больше, чем просто ходить. Кто бы ни присматривал за мной – голос, божественность или даже сама Люмнос, – он или она заставили меня усвоить болезненный, но необходимый урок.

Даже Лютер объяснял мне, но до сих пор я не понимала его до конца. «Магия не подчиняется тебе – она часть тебя. Гордись тем, кто ты есть, прими свою сущность».

Мне не следовало ни беспомощно капитулировать перед своей силой, ни умолять ее меня спасти. Все это время я ждала, что сила примет меня, а на деле мне нужно было принять себя.

Так же, как я лелеяла человечность и любовь, которые привила мне моя смертная семья, я могла с гордостью обладать магией, бессмертием и короной. Для моей целостности требовались обе половины, я не могла победить в этой войне, не приняв их обе.