Книга Сияние вечного пламени, страница 269 – Пенн Коул

Я снова сосредоточилась на Роне. Я толком и не подумала, а свет и тени у меня на ладонях превратились в две стрелы, обе нацеленные ему в сердце.

Рон выпучил глаза, резко вытянул руки вперед и обрушил на меня всю мощь своей магии. Целый арсенал темных стрел атаковал меня со всех сторон.

Я даже заслон поднять не потрудилась. По мере того, как в меня вонзалось все больше стрел, возникло странное ощущение, что они наполняют меня энергией – не ослабляют, а делают сильнее.

Совершенно неподвижная, я стояла под шквалом магии Жислена. Постепенно его стрелы стали размытыми и бесформенными, потом туманными, пока наконец тьма, струящаяся из его ладоней, не превратилась в дым.

Рон запутался в ногах и, дрожа, рухнул на песчаную поверхность арены.

Моя магия света вспыхнула у его лодыжек, связала их сияющей цепью, потом так же опутала ему запястья. Мои тени обвились вокруг его рук и ног, извиваясь, доползли до шеи, обвили ее и стянули, как петля.

Сейчас магия казалась такой простой, такой восхитительно естественной. Легкой, как сжимание кулака, непринужденной, как улыбка.

— Я ведь даже не хотел оспаривать твои права, – проблеял Жислен. – У нас в Доме никто не хотел. Нас Гановерры заставили, пригрозили исключить нас из Двадцати ведущих Домов, если откажемся. Их даже Страж Теней поддерживал.

Я покачала головой:

— Ты не Оспариванием вынес себе приговор. Я давала тебе шанс уйти, сохранив жизнь тому ребенку.

— Пожалуйста, – скулил Жислен, – не убивай меня!

— Я умоляла тебя так же, как ты сейчас умоляешь меня. Зря ты не послушал.

— Это все закон! – Жислен в диком исступлении огляделся по сторонам, словно кто-то мог прибежать ему на помощь. – У меня не было выбора!

— Я давала тебе выбор. – Одно движение моего пальца, и темная веревка сжала ему горло. – Ты предпочел убийство состраданию. Почему бы мне не приговорить тебя к той же участи?

— Помилосердствуйте! – рыдал Жислен. – Моя королева, помилосердствуйте! – Он сцепил связанные руки, низко опустил голову и рыдал, вымаливая пощаду.

Жажда насилия у зрителей достигла апогея. В том, кто победил, сомнений не осталось. А у Рона не осталось магии, но даже если бы осталась, она на меня не действовала. Я доказала, что способна использовать магию – и убивать с ее помощью, если пожелаю.

Оспаривание закончилось. Я победила. Мне осталось только лишить Рона жизни.

По мере того, как рев зрителей, требующих расправы, становился все громче, я обнаружила, что моя собственная кровожадность улетучивается.

Рон заслужил смерть. Жестоким, неоправданным убийством он оборвал жизни двух невинных людей и сделал это исключительно для того, чтобы не опозориться, будучи пойманным.

Но ведь Рон поступил так и для того, чтобы защитить свой дом. И хотя убийство невинных это не оправдает никогда, за последние несколько недель я убедилась, что помешанное на власти общество Потомков способно загнать их в темнейшие уголки души.

Если я надеюсь привести Люмнос к миру, мне придется показать, что есть способ лучше. Одно проявление сострадания за другим – мне придется создать мир лучше этого, мир, в котором хочется жить.

Я покрутила запястьем, и моя магия исчезла.

— Сдавайся! – приказала я. – Встань на колени и подчинись мне.

— Я сдаюсь! – выпалил Рон, торопливо шагнул вперед и опустился на колени у моих ног. – Я ваш верный слуга.