Книга Сияние вечного пламени, страница 270 – Пенн Коул

— Поклянись, что если я позволю тебе уйти с этой арены, то ты больше никогда не лишишь жизни невинного.

Жислен взял меня за руки и поцеловал их:

— Клянусь, Ваше Величество. Никогда не лишу.

Я наморщила нос и убрала руки. Рон рухнул на арену со стоном облегчения. Я отступила на шаг и повысила голос, чтобы мои слова услышали зрители.

— Истинная мера силы – не отнятые жизни, а спасенные. Рон Жислен, сегодня я сохраняю тебе жизнь. Используй свой второй шанс разумно, не заставляй меня жалеть о моем милосердии.

Зрители засвистели и недовольно зароптали, ведь я отказала им в убийстве, на которое они пришли сюда посмотреть. Я повернулась к Рону спиной, потом направилась к лестнице, у основания которой ждал Лютер.

Когда наши взгляды встретились, я ожидала прочесть в его глазах облегчение, радость или, пожалуй, самодовольное «Я же тебе говорил».

Но увидела я гораздо больше.

Лютер смотрел на меня, словно я была воплощением его надежд. Словно я была ответом на каждый вопрос, который он задавал; гармонией каждой песни, которую он пел. Он смотрел на меня так, словно я была солнцем, луной и звездами, всем светом на земле, озаряющим ему путь из одинокого мрака.

Лютер верил в меня с самого начала. Не только из-за моей магии, но и из-за моего сердца – из-за моей глубинной сути, отваги, сострадания, готовности к борьбе.

Если Лютер не ошибся относительно моего предназначения, то сегодняшнее испытание было только началом того, с чем нам предстоит столкнуться. Но сегодня мы победили. И если мы рассчитывали пережить эти испытания и сохранить свои души, то нам следовало отмечать каждую одержанную победу.

Я просияла Лютеру в ответ и позволила себе ссутулиться: с плеч схлынуло напряжение последних нескольких недель. В лице Лютера читалась гордость – столько гордости. Совсем как в том видении, он прижал ладонь к груди.

Я подняла руку, чтобы сделать то же самое, но Лютер изменился в лице и бросил взгляд мне через плечо. Его ноздри затрепетали, мышцы напряглись.

Из-за спины донесся голос Рона:

— Один момент, Ваше Величество!

Когда я развернулась на каблуках, он стоял менее чем в трех футах от меня, сцепив руки за спиной в знак покорности. Жислен низко опустил голову и посмотрел на меня из-под длинных золотистых ресниц.

— Да? – отозвалась я.

Рон наклонил голову набок:

— Оспаривание не закончится, пока один из нас не погибнет.

Рон оттолкнулся от поверхности арены и подпрыгнул, в одной руке сжимая блестящий черный нож, нацеленный мне прямо в грудь.

Времени отреагировать не было. Не успела я сообразить, в чем дело, кончик ножа пронзил мне костюм и царапнул кожу.

Впрочем, время мне и не требовалось. Потребовалось немного подумать, и со вспышкой серебристого света Рон исчез. Там, где только что был человек, остались лишь облако пепла и слабый запах паленого мяса.

Зрители сидели в потрясенном молчании, так же как и я, пытаясь разобраться в случившемся. Потом понемногу начались аплодисменты, потом крики и вопли одобрения, перерастающие в оглушительный, торжествующий рев.

Толпа наконец получила свое и шумно этому радовалась, распаляя мой гнев.

Я пыталась проявлять милосердие. Я предлагала им мир, что-то красивое и человечное, шанс на лучшую жизнь, а они воротили носы.

Замечательно.