Книга Зов чёрного лебедя, страница 54 – Мария Устюженко

— В тебе говорит горячность, которая свойственна молодым, — парировал Горецкий. — Став старше и приняв официальное главенство, ты поймёшь, что лучше спокойное прозябание, чем вечные прятки от охотника, который теперь точно знает, на кого он охотится. Сейчас мы не готовы к резким переменам.

Мстислав промолчал, не желая спорить.

Он уважал Горецкого, к его советам и мнению часто прислушивался, но с некоторых пор он перестал видеть в словах членов общины непоправимую истину.

Если людям было угодно начать охоту на тех, кто отличается, то кто сказал, что им нельзя ответить тем же?

Но Мстислав тут же одёрнул себя. Подобные мысли ни к чему доброму не приведут, да и на самом деле он не желал подобного — это в нём говорило затаённое раздражение и усталость.

И вдобавок находились они далеко не в выгодном положении. На село их было пятеро, а если рассчитывать ещё на соседние, то наберётся лишь десятка два или три. Слишком маленькая армия для защиты ни одной тысячи обычных людей, за которых он, несмотря ни на что, нёс ответственность и которые были ему подобны, в отличие от тех же столичных.

Он вновь задумался, что подразумевают под собой его мысли. Было ли это наживное мнение или личное? Считал ли он столичных людей недостойными его защиты? Если да, то хорошо ли он вообще расследовал текущее дело? Что, если, несмотря на то, что он рыл носом землю, ему было, на самом деле, плевать, поэтому инстинкты не давали ему подсказок? Мстислав не был наивным и не могу отринуть эти мысли, как невозможные.

Его визит был нарушен наглым вторжением. Мстислав обернулся, чтобы приструнить наглеца, но, заметив в выбеленных глазах Ииро, энтузиазм, вместо этого лишь тяжело вздохнул — лучше было не сопротивляться, а позволить ему выговориться.

— Извините, шеф, но у меня срочные добрые вести.

— Говори, — хмуро потребовал он.

— Сегодня, к моему удивлению, когда я вернулся в морг, я не застал Никуля лежащим посреди подвала с бутылкой! Это первая новость. Вторая заключается в том, что когда я рассказал ему…

Тут Мстислав перебил его:

— Ииро, умолкни! Ты забылся и позволил себе лишнего. Ты хоть понял, в какой кабинет зашёл?

Паршивец, лучисто улыбаясь, оглядел кабинет, и Мстислав ясно видел, что он хотел утвердительно кивнуть, поэтому не сдержался и велел:

— Поди вон.

— Но, шеф, я всего лишь хотел разбавить нашу тоску радостью. Таким нужно делиться.

— Ииро, соблюдай приличия! — осадил он его.

Вяземский ничего не мог с собой поделать, и всё же дёрнул уголками губ, давая понять наглецу, что не сердится, и тот в ответ прямо-таки расцвёл. Затем он низко поклонился и в такой позе выкатился из кабинета, прикрывая за собой дверь. Шут.

— Я прошу прощения за его поведение. Он парень неплохой, но иногда не видит рамок, — с уважением обратился Мстислав к Горецкому и Чацкому, когда шаги Ииро затихли.

И если первой прятал в усах широкую улыбку и искры смеха в глазах, будучи стариком незлопамятным и понятливым, то второй выпрямился и впервые за время пребывания Мстислава в кабинете, подал голос:

— Тот факт, что ты смог сохранить здравый рассудок аж четырём оборотням в юности и сейчас способен заставлять их делать то, что тебе необходимо — окупает всех их мелкие прегрешения, Мстислав. Но у меня у самого трое взрослых сыновей, не считая дочери, и если бы хоть один позволил себе такое поведение, я бы их отходил по самое не балуй несмотря на возраст. Так как это уже не первый неприятный момент, то я бы все же рискнул попросить приструнить особо языкастых из твоих ребят, или мы больше не позволим участвовать им в собраниях общины, — громко и чётко, глядя прямо в глаза Мстиславу, потребовал Чацкий, в конце своей речи намекая на Эрно, который позволил себе взять лишка во время последнего собрания.