Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 83 – Роксэн Руж

На благосклонность Шольца тоже надежды было мало. Если он даже собственной дочерью не интересуется, зная, что ей каждый месяц нужно платить за обучение и ипотеку, то что говорить о Кирилле. Мальчик для него никто. Пустое место.

Я вспомнила один наш разговор. Он произошел очень давно, когда я еще пыталась слепить из наших отношений что-то похожее на семью. Тогда мне казалось, что второй ребенок мог бы все исправить. Да, я рассуждала именно так. Усыновить маленького человечка, чтобы он своими силами смог решить все проблемы взрослых. Тогда Шольц сказал, что не потерпит в своем доме чужого ребенка, тем более, все детдомовцы это отбросы, способные в будущем только пить, колоться, воровать и убивать.

Мне даже стыдно вспоминать, что в тот момент я с ним согласилась. Прежняя Мила верила во многое, смотря на мир сквозь очки, настроенные под видение бывшего мужа.

Может быть, попытаться подделать документ самой? Нет, то, что Мария Семеновна проверит принадлежность руки Шольца к написанной характеристике я даже не сомневалась. Боюсь даже представить, что бы тогда было, дай я этой замечательной женщине такой козырь.

Может быть, посоветоваться с Самородовым?

Не может быть, а надо это сделать!

Я уже взяла телефон, готовая набрать номер Александра…Но передумала.

Я знаю, Самородов начал бы меня успокаивать, уверяя, что он все решит.

Только, чем тогда бы это закончилось? Очередным мордобоем и такой характеристикой, что, я боюсь, меня и уже имеющихся родительских прав лишат. Если даже до рукоприкладства и не дойдет, Щольц из чистого упрямства, не станет писать эту чертову характеристику, если к нему обратится Александр.

Нет, нужно хорошо все обдумать.

Я думала весь день, так ни на что и не решившись.

— Тебя что-то беспокоит, Мила? — спросил Айсберг Дмитриевич, садясь рядом со мной на диван.

Сразу после ужина, по заведенной традиции, мы шли все вместе в гостиную. Там, мои мужчины любили поиграть в приставку (не смотря на все запреты со стороны Марии Семеновны, которая очень пеклась о благополучии Кирилла). А я любила посидеть и понаблюдать за ними.

— Нет, ничего не беспокоит. Просто устала. — Как хорошо, что женщина, будучи в интересном положении, всегда может прикрыться этим вот положением.

Айсберг Дмитриевич погладил мой живот, с той стороны ему ответили, выпирая маленькую ручку или ножку.

К нам подошел и Кирилл. Каждый раз, когда чудо начинало свои шевеления, он был тут как тут.

— Давай пять, — говорил он, прикладывая свою ладонь. И куда бы Кирилл не перемещал свою руку, маленькая ладошка следовала за ним.

Вечером, уложив Кирилла спать, пришла в нашу спальню. Айсберг Дмитриевич принимал душ, а вот я никак не могла принять решение. Каждый раз, когда я пыталась рассказать Александру о поправках, введенных Марией Семеновной, меня словно что-то останавливало.

Самородов вышел из ванной комнаты, когда я уже спала. Ну, по крайней мере, успешно делала вид. Айсберг Дмитриевич лег рядом, поцеловал, обнял. Как бы хотелось сейчас оказаться во вчерашнем дне. Ведь уще накануне не было ни Марии Семеновны, ни воспоминаний о Шольце, ни страха, что у нас отнимут Кирилла.

Всю ночь я пролежала без сна. Маленькое чудо чудило так, что я не могла найти себе места. Наверное, ему передалось мое нервное состояние.