Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 15 – Лилия Карниенко

Она взяла первую папку.

Илса Рой.

Внутри — сухие сведения: возраст, дата прибытия, родовая принадлежность ограничена, право наследования приостановлено, внешние контакты запрещены. Причина размещения: «неконтролируемое проявление крылового знака».

Что это значило, не пояснялось.

Вторая папка — Лира Торн. Напротив причины стояло: «избыточная память крови».

Виона нахмурилась.

— Что такое память крови?

Агата ответила не сразу.

— Иногда воспитанницы знают то, чему их не учили.

— Например?

— Родовые тайны.

Рен тихо добавил:

— Или чужие имена.

Виона вспомнила, как Эйра сказала: «Имена забирают».

Она открыла папку Эйры.

Почти пустая.

Возраст: семь лет.

Дата прибытия: два года назад.

Род: скрыт.

Причина: скрыта.

На нижнем краю листа стояла серая печать Совета, закрывающая несколько строк.

Виона перелистывала дела одно за другим. Сана и Тиша — «зеркальное проявление дара». Нола — «преждевременный знак крыла». Марта — «родовая метка вне брачного реестра». Эвель — «несовместимость с линией отца». Пелла — «отказ рода от признания». Рисса, Дана, Орли — каждая строка была аккуратной, холодной, чудовищной в своей будничности.

Не дети.

Проблемы.

Не девочки.

Ошибки родов, сложенные на полку.

Виона вдруг увидела себя со стороны: такая же папка, такая же печать, такое же решение Совета. «Брак не принёс пользы». «Союз оказался ошибочным». «Передать в Серые Ворота».

Может, именно поэтому её сюда и отправили.

Они решили, что среди выброшенных вещей одной больше, одной меньше — разницы нет.

Она положила очередную папку на стол.

— С завтрашнего дня слово «проклятые» в этом доме не используется.

Агата медленно подняла голову.

— Леди…

— Ни в документах, ни в разговорах, ни в наказаниях, ни в объяснениях для проверяющих.

— Проверяющие используют официальные формулировки Совета.

— Пусть используют за воротами.

— Вы не понимаете, насколько это опасно.

— Понимаю достаточно. Если девочке десять лет повторять, что она проклята, на одиннадцатый год она начнёт вести себя так, будто это правда. Мне не нужны двенадцать детей, которых заранее убедили, что они ошибка.

Агата смотрела на неё долго.

Потом тихо сказала:

— Их не двенадцать ошибок, леди Сайрен.

— Я знаю.

— Нет. Не знаете.

Виона замерла.

Воспитательница будто хотела сказать больше, но сдержалась. Пальцы её легли на край тринадцатой папки.

Той самой.

Лишней.

— Это дело пока не открывайте, — сказал Рен.

Не попросил.

Предупредил.

Виона посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что вы только вошли в дом.

— И?

— Дом ещё не решил, оставлять вас или нет.

Виона почти решила, что это образное выражение. Но Агата не усмехнулась. Не возразила. Не сказала, что управляющий говорит ерунду.

Значит, не ерунду.

— Дом решает? — спросила Виона.

— Ворота уже впустили, — сказала Агата. — Это не одно и то же.

Чудесно.

В этом пансионе даже стены имели мнение о её судьбе.

Виона подошла к столу и села в кресло.

Не потому, что ей позволили.

Потому что если она отвечает за этот дом, то хотя бы кресло в кабинете имеет право занять.

— Тогда пусть дом смотрит внимательно, — сказала она. — Я тоже пока не решила, нравится ли он мне.

Рен впервые за всё время почти улыбнулся.

Почти.

Агата устало опустилась на стул напротив, но тут же спохватилась.

— Простите…