Онлайн книга «Моя! И это не обсуждается»
|
с дорожками для прогулок. Самое то для той, чье активное время дневное. Беру рюкзачок с тумбочки и натыкаюсь взглядом на записку Милославского. Мое сердце делает кульбит, а на ум вдруг приходит воспоминание о ночи в гостинице, когда я заснула на диване, а проснулась на кровати. 12 12 Интуиция упорно пытается мне намекнуть на что–то, натолкнуть на какую–то очевидную, но от того не менее гениальную мысль. Но все, что я способна понять, так это то, что это ненормально, что я так до сих пор не выкинула клочок дурацкой бумажки. И сейчас, коря себя за несвойственную мне сентиментальность, сую огрызок бумаги в рюкзак и только после этого выхожу из комнаты. Если это действительно влюбленность, то это ужасно. Расположение у института и общежития выгодное, все главные достопримечательности города рядом. И я могу насладиться пешей прогулкой, получая бесплатную физическую тренировку. В парке довольно быстро нахожу тропинку, ведущую к искусственному пруду, интересно, водятся ли там утки. Хотя хлеб я с собой не брала. Дохожу до искомого и на секунду замираю, и вовсе не от того, что пруд прекрасен, и утки здесь действительно есть. Хотя эти оба факта имеют место быть. Но моя реакция обусловлена тем, что у воды стоит он, тот самый блондин, который занял мои мысли вчерашним вечером и проник в них с утра пораньше. Мы с ним снова в одном месте, почему–то Милославскому тоже приспичило посмотреть на уток субботним утром, только он в отличие от меня взял с собой хлеб, и в данный момент занят сейчас тем, что сосредоточенно кормит птиц. «Может, подойти? Поблагодарить? – думаю напряженно. – Или, наоборот, поругать? Сказать, что я не нуждаюсь в подачках». Но нет, последнее я сразу отвергаю. Не чувствуется в Милославском того, что обычно присуще избалованным Альфам, он не самовлюбленный кретин, делающий добро девушкам только ради того, чтобы затащить их в постель. Нет в нем этого. Впрочем, подобное присуще многим особям мужского пола, не только Альфам. Не стоит обелять обычных самцов. Тут Милославский поворачивается ко мне полубоком, я могу лучше рассмотреть его. Он поднимает руку, чтобы кинуть хлеб уточке, оставшейся чуть в стороне, не подплывшей за угощением вместе с остальными своими сородичами. Несмотря на то, что сегодня пасмурно, и на Адаме надет тонкий плащ, я могу увидеть очертания его рельефных мышц под тонкой тканью. Выражение лица блондина никак не соответствует его брутальному телу, ведь оно олицетворяет собой вселенское спокойствие, как будто нет ничего важнее в данный момент, чем утки в пруду. «Должно быть, я для него, что эти утки, особенно, что та, которая осталась в стороне, — приходит мне в голову мысль. – Просто еще одно слабое существо, которому он может помочь и помогает. Ничего больше. И да, подойти и поблагодарить нужно, это будет вежливо, хоть никто и не ожидает благодарности от кого–то вроде утки. Но я поставлю точку в этой истории и наконец–то осознаю, что моя влюбленность глупа и безнадежна». Делаю шаг вперед, но меня вдруг обгоняет неизвестно откуда взявшаяся девица. Она сокращает путь и немного толкает меня, но не считает нужным извиниться. А торопится она к Милославскому. Я могу наблюдать, как девица вешается на него, как по–собственнически обнимает и целует в щеку, как смеется, что–то рассказывая, а |