Книга Моя! И это не обсуждается, страница 57 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

вдруг поняла, что не зря его покусываю, я хочу его пометить точно так же, как и он

меня. Это нечто первобытное, навеянное инстинктами, но кто запрещает? Ведь при

заключении брака кольцо положено носить не только женщине.

— Вспоминаю наше насыщенное утро, – отвечаю искренне, возвращаясь в настоящее. – Так

удивительно, прошло всего лишь два дня, а у меня такое ощущение, что мы вместе два

года.

— Вместе два года, и все еще не надоели друг другу, да? – смеется Адам.

— Да ну тебя, – машу на него рукой. – Но я рада, что нам есть о чем поговорить, было

бы печально, совпадай мы только в горизонтальной плоскости.

— Ты зануда, ты знаешь? – полусерьезно–полушутливо спрашивает Милославский.

— Эй! – притворно возмущаюсь. – У меня специальные задания от преподавателей! Они

признают мой ум и мои исключительные способности!

— Кошмар! Моя истинная – заучка! Нынче придется больше налегать на учебу, – снова

смеется Адам. – Ладно, надо поговорить о серьезном, – говорит он, резко

успокаиваясь. – Я бы хотел, чтобы ты все равно продолжала носить свой амулет. Вроде

мы все сделали, как надо, обезопасили тебя, ты не должна вызывать интерес у каждого

встречного–поперечного, поскольку ты несвободна, но у меня на краю сознания что–то

буквально свербит, заставляет беспокоиться и продумывать все новые и новые варианты,

как еще обезопасить тебя.

— Да без проблем, – с легкостью соглашаюсь. – Мне и самой так будет спокойнее.

— Ужасно не хочу, чтобы наступило утра, остальной мир будет всячески стремиться

разлучить нас, – говорит Адам, сжимая меня в своих объятиях.

— Я тоже не хочу, меня бы устроил мир, состоящий из нас двоих, – грустно улыбаюсь. –

Но мы справимся с остальными, мы уже с самым сложным справились, что может пойти не

так?

46

Ответ на этот вопрос я получаю уже утром.

Вообще, было опрометчиво отправлять подобный запрос в космос, потому что мироздание

словно стремится дать побольше ответов на подобные вопросы. Знаки я больше не ищу,

но это не мешает мне мыслить несколько фатально.

— Ох, – протяжно выдыхаю, ловя любимый кулон–амулет, подаренный мне Элеонорой, он

ломается прямо на мне. – Кажется, придется довольствоваться меткой, видимо, все

изделия ведьм имеют срок годности и стремятся к самоуничтожению, когда надобность в

них становится не столь сильной.

— Хм, – Адам берет две аккуратно разделенные половинки, – если его склеить, не факт,

что он продолжит функционировать именно так, как должен, в лучшем случае будет

просто интересным украшением.

Заканчивает рассуждать Милославский, а половинки кулона прямо на наших глазах

разламываются дальше на кусочки, которые на моей ладони превращаются в пыль. Мы с

Адамом стоим в шоке.

— Любопытный эффект, – отмираю я. – Возможно, он обиделся, ты знаешь, ты сказал, что

он не сможет быть полноценным. Подарки ведьм с характером, прямо, как и те, кто их

делает.

— А еще, мне кажется, они не любят оборотней, – в замешательстве произносит

Милославский. – На меня они так точно реагируют сильнее, чем на тебя. В смысле в

моих руках они стремятся к разрушению.

— Ладно уж, давай выкинем останки кулона и дело с концом. Я напишу Элеоноре, замолвлю

за тебя словечко, не проклянет она тебя за порчу имущества, – смеюсь.

— О, спасибо, госпожа, что бы я без тебя делал! – восклицает Адам и резко без