Книга Вечная дева. Шанс на счастье, страница 119 – Екатерина Овсянникова

Не успела я убрать от пациента руку, как тот ловко перехватил её.

— Спасибо, — прошептал Алан, в следующее мгновение коснувшись губами тонких пальчиков. — Буду беречь его до конца жизни!

Неловко забрав у парня руку, я кивнула и поднялась с удобного местечка за столом и указала в сторону кровати.

— Ещё успеешь отблагодарить, а сейчас идём — тебе уже давно пора отдыхать.

Неловко прикусив губу, паренёк, крепко сжимая рукой мой подарок, улёгся на кровать и заполз под одеяло. Отложив в сторону снятую одежду, Алан с трепетом наблюдал, как я вновь обрабатывала царапины на его лице или же готовила к приёму снадобья.

— Спокойной ночи, Лексана, — пожелал Алан, потянувшись в кровати и сонно зевнув. — Уже жду нашей утренней встречи. Хорошенько отдохни, ладно?

— Хорошо, отдыхай и набирайся сил. До завтра, — ответила я, после чего, погасив свет, направилась к двери. Под чуть слышимый храп пациента я вышла на улицу и направилась в свой домик, где на печи с хитрым лицом сидел домовой.

После того как я обжила два домика сразу, страж жилища научился охранять оба уголка. Причём даже кристалл, в котором жил дух, переносить не понадобилось — домовой сам приходил куда нужно и когда нужно. Разумеется, появление Алана дух тоже заприметил, что в лучшую сторону сказалось на его настроении.

— Какой хороший день сегодня! И гости заявились, и пациент твой на поправку идёт. Я видел, как он смотрел на тебя, пока ты оберег делала… И поверь, это не просто дружеский взгляд.

— Не говори глупостей, — отмахнулась я, с безразличием ухватив кристалл домового и положив его в пустой сломанный фонарь. Весьма удобно, кстати: жёлтый камень светился не хуже старой лампы, так что у меня получился вечный источник света.

— А это и не глупость, — парировал волосатый чёрный страж, недовольно скрестив на груди руки. — Я же вижу, как сияют глаза Алана от одного лишь взора на тебя.

— Сияют так сияют, — буркнула я, захлопнув крышку фонаря. — Ты кое-что забыл. Между нами ничего не может быть!

— Да-да, я помню эту песню про Ивана Купала и твоё проклятие, — передразнивал дух, закатив глаза. — Однако это не повод отказываться от тепла других людей. Может, пришла пора призадуматься об этом? Не забывай, что настроение и самочувствие хозяев дома влияет даже на домовых… Не знаю как ты, а я уже устал от этой черноты!

Презрительно фыркнув, я зашла к себе в комнату и, накрывшись одеялом, погрузилась в сон.

Чернота ему надоела… Как будто моя вина, что все люди обо мне каждый год забывают! А я, между прочим, тоже не железная! Так зачем тешиться мнимой надеждой, порождённой светлыми чувствами? Минует Ивана Купала — и от них не останется и следа…

Утром домовой, одарив меня недовольным взглядом, сидел на печи, словно чего-то выжидая. Даже ни слова не проронил! Может, он надеялся, что я извинюсь за свои слова? Нет уж, не на ту напал!

Молча подхватив ведро с крупой, я вышла на улицу и стала кормить скотину. Молока надоила, яиц собрала, трав для чая нарвала… Так увлеклась, что не заметила, как Алан проснулся.

— Доброе утро, Лексана! — бодро произнёс пациент, выглянув на улицу и зажмурившись от светившего ему в глаза солнышка. — Ох, какая же погода хорошая! Признавайся — наверняка наворожила!

— Нет, оно само так, — отмахнулась, вручив парню букет трав. — Идём, надо цветы для сушки разложить, да раны твои смотреть.