Книга Фейридейл, страница 118 – Вероника Ланцет

— Я что? – Калеб вопросительно выгибает бровь и наклоняется ко мне всем телом.

— Что ты рисовал меня обнаженной, – выпаливаю я, и мое лицо тут же вспыхивает. – Я знала, что с тобой что-то не так, особенно после твоей сегодняшней выходки. – С укором тычу в него пальцем. – Ты так странно себя вел. Я чувствовала это и теперь могу доказать. Ты… – Снова запинаюсь. – Ты извращенец!

На его губах играет легкая улыбка, пока он разглядывает меня.

Он не оправдывается.

И, похоже, вовсе не переживает о том, что его поймали с поличным.

Его взгляд скользит по моему телу с неприкрытым интересом. И до меня вдруг доходит, что он… возможно, подумывает воплотить в жизнь все те непристойности, что изображены на картинах.

Я отступаю, с подозрением глядя на него.

Но прежде чем успеваю что-либо предпринять, Калеб хватает меня за запястье, одним рывком втаскивает в комнату и прижимает к ближайшей стене.

Дверь за нами захлопывается, картина с грохотом падает на пол, и страх окончательно овладевает мною.

Вспомнив о свече, я наставляю на него металлический подсвечник в надежде, что он отшатнется, а я смогу убежать.

Но пламя даже не касается его. Калеб перехватывает мою руку, забирает подсвечник и ставит его на ближайший столик.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю среагировать и просто пялюсь на его чертовски самодовольное лицо.

— Что ты задумал? – в ужасе шепчу я, понимая, как импульсивно действовала. Чего я вообще хотела добиться, нападая на хозяина в его собственном доме?

Лишь оказавшись в ловушке, я невольно признаю, что ярость ослепила меня.

Проклятье!

Надо было просто собрать вещи и уехать с первыми лучами солнца, несмотря на расходы и тот факт, что мне некуда идти.

— А ты сама как думаешь, Дарси, родная? – ласково спрашивает Калеб.

— Я… не знаю, – хнычу я, и он приближает свое лицо к моему.

Его ноздри раздуваются, когда он втягивает мой запах, уткнувшись в ложбинку у меня на шее. Низкое, едва слышное рычание вырывается из его горла.

Я замираю на месте, охваченная ужасом. В голове проносятся извращенные картины, и я вдруг начинаю думать, что он попытается воплотить образы с них в жизнь.

— Тебе ничего не угрожает, – наконец говорит он и отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. – Я не причиню тебе боли, родная. Но также не хочу, чтобы ты навредила себе, – добавляет Калеб, опуская взгляд на свои руки, которыми прижимает меня к стене.

— В самом деле? – усмехаюсь я. – Мне слабо в это верится, особенно после того, как я поймала тебя на месте преступления.

— И какое же преступление я совершил? – Он лениво приподнимает бровь.

— Эти… эти картины, – бормочу я, чувствуя, как пульс учащается с каждой секундой.

А все из-за его чертовой ухмылки и этого взгляда, в котором читается смесь желания, голода и чего-то еще, мне неведомого.

— Так что с картинами, Дарси?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! – Я стискиваю зубы и пытаюсь оттолкнуть его.

Но Калеб не двигается с места.

— Скажи мне, что такого в этой картине, родная, – тихо бормочет он, и выражение его лица меняется в мгновение ока.

— Ты… знаешь, – шепчу я, отводя взгляд.

Он приподнимает мой подбородок большим пальцем, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Откуда мне знать, если ты не говоришь? Это просто недоразумение, и мне нужно понять, как его исправить.