Книга Фейридейл, страница 124 – Вероника Ланцет

Глаза Калеба искрятся весельем, а уголки губ приподнимаются.

— Не смейся надо мной! Это серьезный вопрос! Если бы я навечно застряла в такой библиотеке, то проглотила бы каждую книгу, каждое написанное слово.

— Я и не смеялся. – Он поднимает руки в шутливом жесте примирения.

В следующую секунду Калеб оказывается у меня за спиной, и я чувствую, как жар его тела обволакивает меня, заставляя напрячься, как и всегда в его присутствии.

— Думаю, у тебя сложилось неправильное представление о призраках, – усмехается он мне на ухо.

Я, прищурившись, поворачиваюсь к нему лицом.

— Так объясни мне. Кто такие призраки?

— Они как источники энергии, чистое намерение, которое остается после смерти человека, неважно, хорошего или плохого, – шепчет он. – И даже если кто-то умрет с непреодолимой тягой к чтению, – улыбается он, – он не сможет взаимодействовать с физическим миром.

— И чем же тогда занимаются призраки? – Я прикусываю губу от дурного предчувствия, внезапно подумав об Амоне.

— Преследуют живых? – просто говорит Калеб.

Покачав головой, я игриво шлепаю его.

— Духи остаются в нашем мире по нескольким причинам, Дарси. Ненависть, обида или неудовлетворенное желание. Они не уходят не просто так. Что-то удерживает их здесь.

Его слова заставляют меня задуматься.

Если Амон – призрак, что тогда удерживает его здесь? Какие чувства или неосуществленные желания помешали ему мирно уйти?

Выражение лица меняется, стоит мне представить его одиноким на протяжении веков в тщетных поисках чего-то.

И все же остается вопрос… Почему Амон здесь? В Фейридейле, хотя сны показывают мне прошлую жизнь в Англии?

— Как думаешь, что удерживает призраков в поместье Хейлов? – внезапно спрашиваю я.

Калеб мгновение молчит, задумавшись.

— Общая цель, – наконец отвечает он, и в его глазах вспыхивают незнакомые эмоции. – То, что объединяет большинство духов, – месть.

По моей спине пробегает холодок.

Неужели именно это и случилось с Амоном?

Может, его убили в этих краях и теперь он жаждет отмщения?

Но мне трудно в это поверить, особенно учитывая, что его присутствие успокаивает меня, наполняет чистой энергией.

Я никогда не ощущала исходящего от него зла. В отличие от Киака.

— А может быть, что-то другое? – спрашиваю я тихим голосом. Калеб поднимает брови, и я набираюсь смелости спросить: – Например… любовь?

— Ты так романтична, Дарси, родная?

От его вопроса я краснею и отворачиваюсь, чувствуя, как его пристальный взгляд словно проникает сквозь все мои защитные преграды.

— Любовь ведь тоже неосуществленное желание, – шепчу я.

Он обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Кто-то может сказать, что это самое неосуществленное желание из всех, – бормочет он, обдавая дыханием мои губы.

Когда он успел подойти так близко?

Калеб наклоняется, а я инстинктивно закрываю глаза и размыкаю в ожидании губы.

В тот момент, когда я думаю, что он приблизится и подарит мне мой первый поцелуй, он отстраняется.

Проходит секунда. Вторая. А на третьей я слышу его низкий рокот.

— Можешь открыть глаза, родная, – смеется он.

Разомкнув веки, я тут же замечаю на его лице веселье. Калеб по-прежнему стоит так близко ко мне, что наши тела соприкасаются. Но не предпринимает никаких действий.

Вместо этого протягивает руку и достает книгу с полки за моей спиной.