Книга Фейридейл, страница 132 – Вероника Ланцет

По щеке скатывается слеза, и я предаюсь мечтам.

Вижу, как мы бегаем по саду и улыбаемся друг другу, играя с нашими детьми.

Мы так… счастливы.

Боже, как же мы счастливы!

Одна слезинка превращается в сотню, и я сворачиваюсь калачиком, поджимая ноги к груди, и выплакиваю все свое сердце из-за будущего, которого никогда не будет.

Но как только я начинаю тонуть в собственном горе, сильный порыв ветра распахивает окна и в комнату проникает холод.

Я приподнимаюсь, хотя это дается мне непросто. Еще труднее встать с кровати и дотащиться до окна, чтобы закрыть его.

Ветер дует в лицо, и волоски на теле становятся дыбом от холода. Поморщившись, я набрасываю на плечи красную шаль в жалкой попытке согреться.

Медленными, ровными шагами подхожу к окну, хватаюсь руками за деревянные рамы и изо всех сил пытаюсь закрыть их. Надвигается буря, и ветер усиливается, мешая мне справиться со створками. Внезапно что-то проникает в комнату.

Но я не обращаю внимания, пока не защелкиваю все задвижки на окне.

Все еще дрожа, я наклоняюсь за листком бумаги, и у меня сбивается дыхание от усилий.

Нащупав его пальцами, я даже не смотрю, что это, и решаю сразу бросить в камин, лишь бы в комнате стало немного теплее.

Взгляд падает на бумагу совершенно случайно.

И мое внимание привлекают два слова.

Моя Лиззи.

Я растерянно моргаю, чувствуя, как сердце начинает учащенно биться, а в груди расцветает незнакомое чувство – надежда.

Этого ведь не может быть, да?

Торопливыми движениями, хотя мое измученное тело едва на это способно, я зажигаю от камина свечу и сажусь за стол.

Сделав глубокий вдох, медленно разворачиваю лист бумаги и пробегаюсь глазами по строчкам письма. Сглатывая, отмечаю ключевые слова и фразы – все они принадлежат Амону – и не могу сдержать переполняющего меня счастья.

Пальцы дрожат, когда я начинаю читать сначала, медленно и внимательно, чтобы не пропустить ни единого слова.

Моя Лиззи,

Прости за то, что не написал тебе раньше. Выздоровление было долгим и мучительным. Некоторое время я даже не знал, смогу ли снова произнести твое имя вслух.

Но, несмотря ни на что, я победил.

И все только благодаря тебе, любовь моя.

Благодаря любви, которая горит в моих венах, благодаря влечению, которое угрожает задушить меня.

Мое желание быть с тобой сильнее любого оружия или препятствия, с которыми я могу столкнуться в этой жизни или в следующей.

Пожалуйста, знай, что я жив и здоров. И скоро приду за тобой.

Навеки твой,

Амон

Я перечитываю письмо снова и снова. Читаю его до тех пор, пока не запоминаю каждое слово, все еще не в силах поверить, что это правда.

— Амон, – шепчу я, и меня охватывает истинное счастье. – Это правда ты?

Свеча догорает, а я продолжаю смотреть на его письмо, словно пытаясь запомнить изгибы букв, завитки и каждую мелкую деталь. Лишь бы убедить себя, что все это реально.

Амон не умер.

Он жив.

Боже милостивый, Амон жив!

Я встаю так резко, что у меня начинает кружиться голова, а к вискам приливает кровь. Но меня это совсем не беспокоит. Не тогда, когда появилась новая цель – жить.

Что бы он подумал, увидев меня в таком виде? Одна кожа да кости, а я сама едва не падаю в обморок. Он не только сочтет меня совершенно непривлекательной, но и будет беспокоиться.

Знаю, он будет.