Книга Фейридейл, страница 134 – Вероника Ланцет

— Хочешь сказать, он был шарлатаном?

Я прищуриваюсь, глядя на нее. Мама впервые упоминает об этом. Раньше она говорила только, что Амон плохой человек и пытался воспользоваться мной, сбить с пути истинного.

— Что-то в этом роде, да, – смеется она. – Только гораздо, гораздо опаснее. Но, думаю, ты уже готова узнать правду.

— Правду? – Я моргаю. О какой правде она говорит?

— Идем со мной, – говорит мама, поднимаясь со стула.

Заинтригованная семейной тайной, которой она хочет со мной поделиться, я хватаю булочку и отправляю ее в рот, прежде чем последовать за матерью. Она входит в главную библиотеку, направляется прямиком к полке и достает нужный том. Не успеваю я прочесть название, как внезапный грохот заставляет меня отпрыгнуть назад.

Прямо на моих глазах стена раздвигается, открывая потайную комнату.

— Что происходит? – шепчу я, в шоке распахнув глаза.

— Вперед, дорогая, – подбадривает мама и берет меня за руку, приглашая пройти внутрь.

Стоит нам оказаться в потайной комнате, как стена снова сдвигается, закрывая проход.

Только тогда мне удается осмотреться.

— Что… – выдыхаю я, открывая и закрывая рот от удивления.

Комната почти такого же размера, как основная библиотека, и в ней, похоже, хранится не меньшая коллекция книг и других странных предметов.

Полки заставлены ингредиентами и причудливыми механизмами, поразительно похожими на наброски приборов, которые я видела в научных трактатах.

В самом центре, защищенный стеклянным коробом, лежит огромный манускрипт, словно главный экспонат. Даже издалека могу сказать, что страницы сделаны из пергамента, а не из бумаги.

— Что это, мама?

— Твое наследие, Элизабет, – отвечает она, хлопая в ладоши, и предлагает осмотреть помещение.

— Я не понимаю. Папа знал об этом?

— Твой отец? – Она хмурится. – Конечно нет, – отмахивается мама, словно он совсем не важен. – Некоторые из этих предметов хранились в моей семье веками, а знания – тысячелетиями.

Я обхожу комнату, изучая ее содержимое, и у меня в голове возникает все больше вопросов. На стенах нарисованы странного вида символы, а каждая попавшаяся мне на глаза книга написана на латыни или гаэльском языке.

— Мама, – поднимая взгляд, обращаюсь к ней серьезным тоном, – скажи мне, что это не какое-то колдовство.

Аристократия хоть и отказывается признавать подобные языческие понятия, но слухи все равно ходят. Обычно среди слуг, которые более восприимчивы к суевериям. Но, учитывая прошедшую охоту на ведьм, даже они опасаются говорить слишком много.

В тысяча семьсот тридцать пятом году парламент официально принял закон о колдовстве, положив тем самым конец открытой охоте на ведьм. Однако это не помешало отдельным священнослужителям, особенно в отдаленных регионах, обвинять и наказывать людей. Иногда даже домашняя настойка признавалась колдовским зельем, а ее создательница – ведьмой, которую наказывали по всей строгости церковного закона.

Фиона же просто улыбается, ничего не отрицая.

Я замираю, ощущая, как сердце бешено колотится в груди, и снова смотрю на мать, которую знала всю свою жизнь и которая внезапно стала чужой.

Незнакомкой с секретами.

Совсем не та, кем я ее считала.

— Ты должна понять, что это безумие. Магии не существует, – пытаюсь объяснить ей как можно деликатнее.