Книга Фейридейл, страница 155 – Вероника Ланцет

Пугающе.

Настоящий Амон… пугает.

Конец сентября 1955 г., Фейридейл, Массачусетс

— Принесите спирт.

— Стойте! Она приходит в себя.

Мои веки медленно открываются, а пульсация в висках утихает. Я моргаю, чтобы немного прояснить зрение, и вижу, что надо мной нависают четыре фигуры.

Хейлы. Все, кроме Калеба.

Рианнон с обеспокоенным видом стоит справа от меня, а Томаса и Коннор Хейл – слева, в шаге от Катрины, которая держит меня за руку.

— Ты очнулась, – с облегчением выдыхает она.

То же облегчение написано на лицах остальных, когда я прихожу в сознание.

Моя рука невольно тянется к голове, где еще недавно пульсировала боль, и я ожидаю нащупать рану.

Но там ничего нет.

— Что случилось? – Я хмурюсь, отчаянно пытаясь вспомнить, как оказалась в своей комнате.

Рианнон поджимает губы.

— Мы нашли тебя в катакомбах, Дарси. Ты упала там в обморок, – объясняет она.

Я свожу брови на переносице, раздумывая, как вообще попала туда. Наконец обрывки воспоминаний начинают медленно возвращаться.

Амон.

Он звал меня по имени, так ведь? Я последовала за его голосом, а потом…

Разочарованно качаю головой, обнаружив в сознании зияющую пустоту.

Я совершенно не помню, как оказалась в катакомбах, но зато в памяти четко всплывает прошлое.

И Амон из прошлого.

Пугающий.

Демон. Без сомнения, истинный демон. Который не только убивал людей и сеял зло повсюду, но и ухаживал за мной.

Или, точнее, за Элизабет.

Все это непросто осмыслить.

Почти двести лет назад я была влюблена в демона, в настоящее воплощение зла. И чувство было так сильно, что меня совершенно не волновала его суть.

А еще моя прежняя семья… ведьмы.

Я вздрагиваю, когда виски снова начинают пульсировать, а боль распространяется по всему телу.

— Ты в порядке, дорогая? – Рианнон касается моей руки и слегка сжимает ее.

— Да, – выдавливаю я, превозмогая боль. – Я плохо помню, что произошло.

— Ничего страшного, но мы запрем дверь в катакомбы. Там, внизу, очень опасно. А тебе нужно немного отдохнуть.

— Насколько опасно? – Я смотрю на ее лицо, все еще испещренное тревожными морщинками.

Из-за меня ли это или причина кроется в другом?

— Там радиоактивные материалы. – Коннор делает шаг вперед. – Во время Второй мировой войны в нашем доме хранили уран. Должно быть, ты надышалась испарениями и потеряла сознание. Для всех будет лучше, если мы навсегда закроем этот туннель.

Рианнон кивает.

— Вот, выпей чаю. Он облегчит боль, – говорит она, потянувшись к подносу на столике, и вручает мне горячую чашку.

— Спасибо вам. – Я улыбаюсь. – За все. И простите, что пошла туда без спроса.

— Не переживай об этом. Главное, что с тобой все в порядке, – отмахивается Рианнон. – Не поужинаешь с нами сегодня вечером? Если, конечно, ты в настроении. Если нет, я могу попросить подать ужин тебе в комнату.

Ужин? Я хмурюсь, глядя на часы на каминной полке.

Три часа дня.

Боже милостивый, как долго я пролежала без сознания?

— Звучит заманчиво. Большое вам спасибо. – Я заставляю себя улыбнуться, но по мере того, как разум проясняется, у меня возникает все больше вопросов.

— Теперь мы вас оставим, но с вами точно все в порядке? – спрашивает Томаса, осматривая меня, видимо в попытке узнать, стоит ли беспокоиться о моем здоровье.

— Да, не волнуйтесь. Я в порядке, – заверяю их.