Книга Фейридейл, страница 253 – Вероника Ланцет

— Я… не могу… – Я только икаю, не в силах остановиться.

— Проклятье, – ругается он и начинает целовать мой лоб и глаза, собирая слезы языком. – Однажды, Лиззи. Однажды у нас будет ребенок, – дрожащим голосом обещает он, хоть и знает, что это не в его силах. Я понимаю, что он просто пытается меня утешить, но все же верю ему, пусть даже это верх безумия.

— Правда будет? – всхлипываю я. – Частичка нас обоих, – продолжаю я, позволяя себе мечтать, пока слезы текут по моим щекам.

Мой дорогой муж слушает и успокаивает меня, соглашаясь с моими надеждами и мечтами, обещая мне лучшее будущее.

Но от этого я чувствую себя только хуже.

У меня есть все, о чем только может мечтать человек, но я недовольна.

Что это говорит обо мне?

Вот почему я всегда стараюсь подавлять эти мысли и не зацикливаться на несчастье, а вместо этого принимать то, что делает меня счастливой.

Но это нелегко, особенно когда у всех вокруг меня рождаются дети. Когда женщины собираются вместе, чтобы поговорить о своих детях. Когда единственное предназначение женщины в этом мире – это рожать детей.

И стоит мне посмотреть на себя с этой стороны, я вижу лишь неудачницу. Свою несостоятельность.

И, конечно же, эти бесконечные вопросы.

Когда у вас будут дети?

Вы женаты уже так давно, когда же появятся дети?

Но зачастую за всеми этими вопросами стоит один-единственный: собираетесь ли вы вообще заводить детей? И если ты отвечаешь отрицательно – неважно, дело ли в желании, здоровье или шансах, – значит, с тобой что-то не так.

Осторожно подхватив меня на руки, Амон переносит нас обратно в спальню и укладывает меня на кровать, после чего отправляется за горячей водой, чтобы наполнить ванну.

Все подготовив, он медленно раздевает меня и опускает в ванну, а затем раздевается сам и присоединяется ко мне.

Мои глаза покраснели от слез, а горло болит от рыданий, так что каждое слово дается мне с трудом.

— Не разговаривай, – нежно шепчет Амон, поглаживая мою щеку. – Я позабочусь о тебе, моя сладкая девочка. – Он нежно улыбается. – Я знаю, чего не хватает в твоей – нашей – жизни, и сделаю все, что в моих силах, чтобы восполнить эту пустоту. Отдам все, чтобы сделать тебя счастливой.

Я пытаюсь улыбнуться дрожащими губами.

— Я уже счастлива. Ты – главная радость в моей жизни, Амон. Сейчас и навеки. Ты ведь это знаешь, правда? – Я прячу свою грусть поглубже и возвращаюсь в настоящее.

Я не имею права быть эгоисткой в этом вопросе, ведь он касается нас двоих. Не только у меня не может быть детей, но и у него тоже. Мы в одинаковой ситуации, и хотя он не всегда говорит вслух о своей боли, я знаю, что она так же велика, как и моя.

Боже, Амон был бы замечательным отцом.

Самым лучшим. Я уверена в этом.

Он берет мыло и медленно намыливает мою кожу.

Я тихонько мурлычу, отдаваясь во власть его рук. Его близость – единственный бальзам для моего разбитого сердца.

Амон чувствует скорбь в моем сердце и, верный своей натуре, пытается унять ее, делая меня счастливой любым доступным ему способом. Боже милостивый, он даже достал бы мне луну с неба, если бы я попросила. И все же, несмотря на его способности, мы оба бессильны перед лицом переменчивой судьбы.

— Я люблю тебя, – говорю я ему позже, когда он укладывает меня в постель и крепко прижимает к себе.