Книга Фейридейл, страница 304 – Вероника Ланцет

Амон задумчиво кивает, поджав губы.

— Прости, что обманул тебя. Ты имеешь полное право злиться, любовь моя. Но… – Он делает глубокий вдох. – После того как Рианнон показала тебе то ложное воспоминание из тысяча восемьсот пятого года, ты впервые уступила Калебу. Если хочешь знать правду, то я просто боялся, – признается он, заправляя прядь волос мне за ухо. – Боялся, что, пока ты ничего не помнишь, они настроят тебя против меня и воспользуются тобой в своих интересах. Но больше всего… я ревновал. Просто с ума сходил от ревности.

— Что? – Я удивленно моргаю.

— Когда ты впервые приехала в Фейридейл, я места себе не находил, думая, что у тебя может кто-то быть. Ты провела столько времени вдали от меня. Ты не помнила о том, кем мы были друг для друга, и могла бы… – Он прерывается, издавая мучительный стон. – Ревность просто пожирала меня, – яростно добавляет он.

В памяти всплывают разные мелочи, особенно тот случай в хижине, когда он допрашивал меня.

— Тогда в хижине ты напугал меня, – шепчу я.

— Я сам себя напугал. Настолько обезумел от мысли о тебе с другим мужчиной, что чуть все не испортил, – стонет он.

— Но почему именно Калеб? Ты знал, что он мертв?

— Да. Он стал идеальным прикрытием для меня. Я находился рядом с тобой, используя контроль сознания, чтобы никто, кроме тебя, меня не видел. Так я мог мягко направлять тебя в нужном направлении, но не прибегая к особому вмешательству. Я просто хотел помочь тебе вспомнить все самостоятельно, прийти к собственным выводам.

— Так вот почему ты многое скрывал от меня?

Амон кивает.

— Ты не представляешь, как больно мне было видеть, что ты не помнишь наше прошлое и не узнаешь дом. Каждый божий день я хотел рассказать тебе все, но Лидия предвидела вариант будущего, в котором я с самого начала раскрывал правду, а ковен в конечном счете убеждал тебя, что все это ложь.

— Я понимаю, – мягко говорю ему. И я действительно верю его словам, особенно когда вижу, как он переживает из-за всей этой ситуации. – Но, надеюсь, теперь ты знаешь, что у тебя нет причин ревновать меня к кому бы то ни было. – Я тепло улыбаюсь.

— Нет причин? – усмехается Амон. – Родная, я ревновал тебя к самому себе, черт возьми, – внезапно говорит он.

Мои глаза расширяются, и я в замешательстве смотрю на него.

— Каждый раз, когда ты называла меня Калебом, я умирал внутри. Особенно когда заставил тебя кончить. Честно говоря, это стало самым большим ударом для меня.

Я фыркаю и начинаю хихикать, не в силах сдержать смех. Амон выглядит таким серьезным и возмущенным, что я чувствую себя неловко из-за того, что нахожу это смешным. Но как же иначе?

— Итак, позволь уточнить, правильно ли я все поняла. Ты ревновал к самому себе?

Он что-то бормочет себе под нос и отводит взгляд, явно понимая, настолько глупо это звучит.

— Ах, мой любимый Амон, – шепчу я и подхожу ближе, прижимаясь к его груди. – Ты такой милый.

— Я не милый, – фыркает Амон, обхватывая меня руками за талию.

— Нет, очень даже милый, – настойчиво повторяю я. – А еще ты единственный мужчина, которого я когда-либо хотела. В этой жизни или в любой другой. Да, я долгое время была вдали от тебя, не помнила ни о тебе, ни о нашей любви. Но я никогда, никогда даже не смотрела на другого мужчину. В этом я могу тебе поклясться.