Книга Фейридейл, страница 306 – Вероника Ланцет

— Это была скоординированная атака, которую они планировали годами, Дарси. А поскольку я доверял Авелю, то ничего и не подозревал, – шепчет Амон, а потом рассказывает, как сильно сожалеет, что даже не попытался проникнуть в его разум.

— Не кори себя. Он был нашим сыном. Вполне нормально было доверять ему.

— Мне следовало уделять ему больше внимания. Тогда бы я понял, что он хотел лишь власти. Как и Амброзиус, как все, кого мы когда-либо встречали в своих жизнях. Все они жаждут власти, – говорит он срывающимся голосом.

— Амброзиус?

Имя кажется смутно знакомым.

— Ты помнишь свою жизнь в качестве Элизабет, – шепчет он у моей щеки. – Но тебе еще предстоит вспомнить жизнь Селы.

— Ты мне не расскажешь?

Амон качает головой.

— Тебе нужно вспомнить все самой, любимая. В сравнении с прошлым воплощением жизнь Селы растянулась на тысячи лет. Я бы никогда не смог передать что-то столь значительное с должным уважением.

— Тысячи лет? – с благоговением повторяю я.

— Скоро ты узнаешь правду. И тогда сможешь сама решать, как поступать.

— Ты сказал, что сначала нужно забрать ожерелье. Это вернет мне память?

Он кивает.

— Ожерелье хранит все секреты. Это ключ не только к воспоминаниям, но и к твоим истинным силам.

Амон объясняет, что ожерелье признает хозяином лишь меня, поэтому мне даже не нужно спрашивать разрешения, чтобы использовать его силу. Кто угодно может забрать его, но чтобы воспользоваться им, ожерелье должно быть отдано добровольно. Вот почему Авель вынудил меня подарить его ему.

— Однажды я прикоснулась к камню и увидела свою прошлую жизнь в Древнем Риме. Видение было совсем коротким, но я заметила, что там у меня нет родинки.

Амон напрягается, прижимаясь ко мне.

— Верно, – подтверждает он.

— Ты не станешь объяснять мне почему, верно? – Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

Он поджимает губы, печально улыбаясь, и качает головой.

— Могу лишь сказать, что я вовсе не демон и ты тоже. Они прозвали меня так, чтобы вселить страх в человечество. Простые люди знали библейские предания и боялись дьявола и его полчищ демонов. Когда Святому Престолу стало известно о нашем существовании, вся Церковь пришла в ужас от возможных последствий. Сначала они попытались использовать нас, но когда им это не удалось, мы стали врагами. И Кресс с Финном сыграли в этом не последнюю роль: они играли на убеждениях людей, чтобы настроить их против нас. В конце концов, мы и правда были другими – чем-то, чего они не могли ни понять, ни осмыслить.

— Кресс и Финн. Они как мы, не так ли?

Амон кивает.

— Это моя вина. Они всегда преследовали меня, потому что, пока я жив, представляю угрозу для всех и каждого. Они охотятся на нас веками.

— Но почему? – шепчу я.

Амон просто улыбается, и я понимаю, что вряд ли смогу что-то вытянуть из него.

— Когда ты вспомнишь прошлое, то все поймешь. У меня никогда не было от тебя секретов. Ты знаешь всю мою историю, любовь моя: кто я, что я и почему мы так долго были в бегах.

Прикусив губу, я долго изучаю его, прежде чем нерешительно кивнуть.

Любопытство не утихает, но раз Амон говорит, что мне нужно вспомнить все самой, значит, я ему доверюсь.

Но больше всего я верю Лидии и тому, что она оберегает нас даже с того света. Это она устроила все так, чтобы события развивались в соответствии с ее видением.