Книга Фейридейл, страница 305 – Вероника Ланцет

Отстранившись ровно настолько, чтобы он мог заглянуть мне в глаза, я опускаю все ментальные барьеры и открываю ему разум, чтобы показать мое прошлое до встречи с ним.

— Дарси… – с благоговением шепчет он, увидев мою жизнь до Фейридейла. Все мои неприкрытые чувства и тот факт, что, даже когда я влюблялась в Калеба, мое сердце безвозвратно принадлежало ему одному.

— Видишь? Нет никаких причин для ревности, – с любовью говорю я.

— Моя родная девочка, – шепчет Амон, осыпая мое лицо поцелуями. Затем снова притягивает меня к своей груди и начинает мерно покачиваться вместе со мной, как будто не решается отпустить меня, как будто опасается, что все это окажется сном. Тепло его тела приникает в меня, впитываясь в каждую клеточку, и я впервые чувствую себя по-настоящему цельной.

— Я никогда в жизни не смотрел на другую женщину, – отвечает он на мой безмолвный вопрос. – Всегда была только ты, любовь моя. Ни до, ни после. Только ты.

Я никогда не сомневалась в этом, но устное подтверждение приносит мне невыразимый покой, словно до сих пор я балансировала на краю пропасти и только сейчас обрела равновесие.

Заключив меня в объятия, Амон начинает рассказывать все с самого начала: о том, как использовал личность Калеба, чтобы сблизиться со мной и в то же время защитить меня от жителей города. С помощью своих телепатических способностей он внушал всем определенные мысли, выстраивая реальность так, будто Калеб был неотъемлемой частью города. Мне даже не приходится расспрашивать его о Грейс и ее предполагаемой влюбленности – Амон сам заверяет, что она была влюблена в настоящего Калеба, а с ним самим никогда не встречалась. Он просто позаимствовал часть биографии настоящего Калеба, чтобы создать более убедительное прикрытие, но при этом оставаться самим собой.

Я киваю, радуясь тому, как подробно он все рассказывает. Возможно, я еще расстроена из-за его маленького обмана, но на сердце невольно теплеет от осознания того, как он старался быть рядом со мной.

— Расскажи, что произошло в тысяча восемьсот пятом году. Как началась чума?

Я помню свою версию истории, но до сих пор не знаю его.

— Кресс и Финн устроили мне засаду на окраине города. Разумеется, они мне не ровня, но им все же удалось задержать меня. А когда я попытался добраться до церкви, большинство жителей преградили мне путь. Только позже я понял, что Авель заключил сделку с сыном мэра, чтобы настроить город против нас; они даже послали нескольких человек совершить налет на наш дом. К счастью, Лидия знала об этом и спряталась. – Амон улыбается, прижимаясь губами к моей коже. – Но когда я пришел в церковь и увидел тебя и Авраама… – Его голос прерывается, и он еще крепче обнимает меня. – Я утратил контроль, любимая. Даже не понимал, что происходит. Хотел лишь, чтобы остальные страдали так же сильно, как я. И если бы ковен не появился, боюсь… – Он тяжело сглатывает. – Боюсь, никто бы не спасся. Неважно, виновный или невинный. Я бы убил каждого. Как раньше… – Амон замолкает, и я инстинктивно понимаю, что он говорит о смерти Селы, воспоминаний которой я до сих пор не помню.

Я накрываю его ладонь своей и успокаивающе поглаживаю кожу.

— Все в порядке, – шепчу я. Интуитивно я догадывалась, что то жуткое зрелище просто уничтожило его. – Я тебя не виню. Будь у меня такие способности, я бы сделала то же самое, – признаюсь я, хоть это дается мне непросто. В конце концов, когда-то я думала, что потеряла Амона, и не видела смысла жить дальше.