Книга Фейридейл, страница 364 – Вероника Ланцет

— Аристол?

Амон кивает.

— Скорее всего, – рычит Амон. – Не волнуйся. Я покончу с ним раз и навсегда, моя Села, – обещает он прямо перед тем, как исчезнуть.

Мои глаза расширяются, и я бегу к выходу, распахиваю дверь и впервые за долгое время оказываюсь на улице.

Мое тело дрожит, а взгляд постепенно фокусируется на новой обстановке, представшей передо мной.

И едва я сознаю увиденное, как мой рот открывается от изумления.

Перед домом стоят десятки, может быть, сотни солдат.

Внезапно я понимаю, что визит матери был всего лишь приманкой, чтобы попытаться выманить Амона.

— Амон, нет. – Я качаю головой, заметив, что он стоит перед всеми этими солдатами. – Не используй свои силы, пожалуйста.

Меньше всего ему нужно, чтобы мир узнал о его наследии Рейва. Тогда все усилия будут напрасны. Его будут бояться только лишь из-за происхождения.

Амон поворачивается вполоборота.

На нем черные льняные брюки и свободная рубашка, перехваченная на талии поясом. Он медленно извлекает меч, и металл ярко сверкает в лучах солнца.

Прежде я уже видела, как Амон использует свои способности, но сейчас впервые наблюдаю, как он сражается мечом.

Он резко кивает мне.

Только пока тебе не угрожает опасность, Села, – мысленно говорит он мне.

Боевой клич оглашает воздух, и солдаты одновременно маршируют вперед, атакуя Амона.

И вот чем все обернулось. Один против сотен.

Боги, от этого зрелища у меня сводит живот, и я понимаю, что не могу оставить Амона одного.

Напрягая мышцы, я пропускаю через себя энергию и призываю ее наружу. Как только искры начинают плясать на коже, направляю электрические разряды прямо в землю и посылаю их на солдат, сжигая их заживо.

Я шагаю им навстречу, обрушивая на них всю мощь, что есть во мне.

В мою сторону несется огненная струя, но я замечаю ее слишком поздно, чтобы увернуться.

Она попадает мне прямо в висок, настолько обжигающая, что испепеляет половину лица.

Я моргаю, пытаясь справиться со жгучей болью, и медленно поворачиваюсь к нападавшему. Мое лицо постепенно заживает – ткани восстанавливаются у всех на глазах.

Я хотела сохранить тайну Амона, но раскрыла свою. Однако мне наплевать. Важен только он. Он – надежда империи. И если это спасет его репутацию, я готова быть щитом.

Переключив внимание на нападавшего, я посылаю в него разряд электричества и поджариваю его на месте.

— Села, – рычит Амон, глядя, как восстанавливается моя плоть. – Не делай этого, девочка. Не вмешивайся.

Он сразил десять воинов, если не больше, только чтобы сказать мне эти слова. И хотя его внимание сосредоточено на мне, он продолжает рассекать мечом вражескую кожу, ловко пробираясь под броню и попадая в слабые места.

— Я защищу тебя, Амон, – говорю ему.

Что хорошего в неуязвимости, если не пользоваться ею?

Поэтому я шагаю вперед с непоколебимой уверенностью, испепеляя ряды солдат, в то время как Амон прорубается сквозь них с помощью меча.

Но этого все равно недостаточно, потому что их становится все больше и больше.

Откуда у моей матери столько войск?

Стоит мне на мгновение отвлечься, как вражеский меч отсекает мне руку.

Острая боль прошивает все мое тело, и я шиплю, наблюдая, как конечность падает на землю и превращается в дым, бесследно растворяясь в воздухе, а на ее месте уже начинает отрастать новая.