Книга Фейридейл, страница 376 – Вероника Ланцет

— Что…

Но не успеваю я возразить, как она отводит меня в сторону и сует в руки поднос с едой.

— На торжестве не хватает персонала. Ты выходишь в зал, но ни с кем не разговариваешь. Не смотришь никому в глаза. Держишься в тени, ясно?

— Эм, да…

— Хорошо, а теперь иди. – Она легонько подталкивает меня.

Но я даже не знаю, куда идти. К счастью, в коридоре замечаю вереницу слуг и поспешно примыкаю к ним, решив улизнуть в подходящий момент.

Они двигаются так слаженно, словно на строевой подготовке. И когда мы входим в освещенный бальный зал, я с ужасом понимаю, что не могу выйти из строя, не привлекая лишнего внимания.

Кожу начинает покалывать от неприятного ощущения, и я с трудом сглатываю. Наблюдая за остальными слугами, я начинаю повторять за ними: бесшумно перемещаюсь и перекладываю еду со своего подноса.

Впрочем, любопытство гложет меня, и я краем глаза пытаюсь осмотреть стол.

Именно так я и представляла себе императорский пир. И это вполне логично, учитывая, что во главе стола сидит император – конечно, если судить по невероятно безвкусной короне у него на голове.

Но не только он тревожит меня.

Когда я осматриваю гостей, мой взгляд останавливается на матери.

Она сидит недалеко от императора, между двумя мужчинами – ровесниками Амона. Они оба одеты в армейскую форму. И держатся так непринужденно друг с другом, что я не могу не задаться вопросом, какие их связывают отношения.

Посмеиваясь над чем-то, что говорит один из мужчин, мать подносит бокал к губам и встречается со мной взглядом.

Она тут же узнает меня, и ее глаза вспыхивают от шока.

Но я потрясена даже больше. Этого мне только не хватает.

К счастью, слуги начинают возвращаться на кухню, и я занимаю место в шеренге. А когда мы приближаемся к кухне, прячусь за ближайший угол.

Мой пульс учащается.

Она не должна была меня увидеть. Не сейчас.

Страх сковывает мое тело при мысли, что она поднимет тревогу и я потеряю все шансы спасти Амона.

Дыхание учащается, а паника угрожает поглотить меня. Но я не могу позволить ей остановить меня. Я пришла сюда с одной-единственной целью – освободить Амона, чего бы мне это ни стоило.

И если придется противостоять собственной матери, значит, так тому и быть.

В прошлом я ее пожалела, но после того, как она едва меня не убила, только чтобы заставить Амона сдаться, мне стало предельно ясно, каковы ее приоритеты.

Теперь я как никогда уверена, что она вообще обо мне не заботилась, думала только о том, какую пользу я могу ей принести. А будущее, которое она живописала мне с самого детства, на деле оказалось лишь планом, где она лепила из меня удобное ей подобие человека – послушную марионетку, которая не задает лишних вопросов и слепо следует ее указаниям.

К несчастью для нее, я встретила Амона и он открыл мне глаза.

Я направляюсь к коридору, ведущему в другую часть дворца, и стараюсь затеряться в лабиринте проходов.

Но как только заворачиваю за угол, я замираю на месте, услышав, как меня окликают по имени:

— Села!

Голос матери отражается от стен, и я сжимаю кулаки, боясь, что она сейчас позовет стражу.

— Я тоже рада тебя видеть, мама, – сухо говорю я.

— Мне стоило догадаться, что тюрьма тебя не удержит, – произносит она, подходя ближе, но в ее тоне слышится намек на уважение.