Книга Фейридейл, страница 381 – Вероника Ланцет

— Нет. Никогда. Я здесь ради тебя и никуда без тебя не уйду.

— Взгляни на меня! – кричит он. – Я… почти мертвец.

— Нет, я отказываюсь в это верить, – возражаю я. Что угодно, только не это.

Я не дам ему умереть, чего бы мне это ни стоило.

Подойдя поближе, я изучаю цепи, которые приковывают его к пыточной машине. Они выкованы из чистого родия и, даже просто удерживая его на месте, причиняют невыносимые страдания: обжигают кожу и не дают ни секунды облегчения.

Загнав поглубже боль, которая угрожает лишить меня рассудка при виде моего замученного Амона, я оглядываюсь в поисках ключей, чтобы снять цепи. К счастью, найти их не так уж трудно. Куда сложнее снять Амона, учитывая повреждения органов.

— Ты должна бросить меня здесь, Села, – стонет он от боли, когда я помогаю ему лечь на пол.

Я до сих пор не понимаю, как он вообще еще жив с такими повреждениями, и могу только благодарить высшие силы, которые сохранили ему жизнь.

Я сдерживаю слезы и смотрю на него.

— Я тебя не оставлю, – говорю ему, нежно перебирая его волосы, а потом оставляю поцелуй на его коже.

— Села… Прошу, не подвергай себя опасности ради меня, – хрипит Амон.

Я снова игнорирую его просьбу уйти и вместо этого сосредотачиваюсь на его распоротой грудной клетке. Поборов накатывающую волну тошноты, я подбираю с пола его внутренности и осторожно укладываю их обратно, стараясь не причинять ему еще больших страданий.

— Я спасу тебя, Амон. Сделаю это, пусть даже ценой своей собственной жизни, – с любовью шепчу я.

Возможно, сейчас не время экспериментировать с моими способностями, но ситуация требует исключительных мер.

Собирая энергию в ладонях, чувствую знакомое покалывание на коже и разливающийся по телу жар. Раз у меня получилось поглотить энергию, значит, смогу и отдать. И, возможно, если хорошенько сосредоточусь, то сумею превратить эту энергию в исцеляющую.

Мои руки сияют, точно два маяка ослепительного света, напитанных силой. Прижав их к голове Амона, я закрываю глаза и направляю в него всю имеющуюся во мне мощь. Представляю, как восстанавливаются его глаза, как медленно срастаются ребра и затягивается грудная клетка, как заживают все открытые раны, пока он вновь не становится совершенно здоров.

Я ощущаю, как энергия перетекает от меня к нему, и внезапно его тело загорается.

Я резко распахиваю глаза, ослепленная представшим передо мной зрелищем.

Как и предполагала, каждая маленькая ранка начинает зарастать. Глаза полностью восстанавливаются, грудная клетка закрывается, а ребра срастаются еще до того, как кожа полностью заживает, не оставив после себя ни единого шрама.

Когда исцеление завершено, я чувствую легкое головокружение, но быстро прихожу в себя – вижу, как Амон осторожно садится, а на лице его отражается неверие.

— Села, ты…

— Сработало! – Не давая ему договорить, я бросаюсь вперед, прижимаю его к груди и осыпаю лицо поцелуями.

Мои глаза застилают слезы радости, и я позволяю им течь, потому что он в порядке – мой Амон в порядке.

— Ты исцелен. О Амон, – всхлипываю я и еще крепче льну к нему, словно желая слиться с ним, чтобы мы больше никогда не расставались.

— Сработало, – оцепенело повторяет он. – Моя Села, моя Села, – нараспев произносит он глубоким голосом и наконец обхватывает меня руками, даря мне самый ценный подарок – свои объятия.