Книга Добродетель злодейки. Том 2, страница 81 – Bae Hee Jin

Хамель хотел промолчать, но подумал, что Шехера снова натворит нечто неудобоваримое, поэтому внезапно встал как вкопанный.

Когда Хамель остановился, Шехера удивленно захлопала ресницами.

— Госпожа Шехера… конечно, я обещал помочь вам, но вы должны думать о последствиях, прежде чем говорить. Повелитель очень рассердился, когда услышал ваши слова… Вряд ли он с легкостью отменит ваш намечающийся брак, раз он так зол.

Он говорил довольно твердо, отчего Шехера сразу сникла. Она сказала отцу про Хамеля, чтобы ее план сразу же сработал, и теперь расстроилась.

— Я… то есть… я хотела быстрее убедить отца, что мы влюблены… И поэтому решила, что так можно поскорее отменить брак… – Она оправдывалась и почти плакала.

Хамель знал, что нельзя все время сравнивать Шехеру с Джинджер. Тем не менее опечаленная девушка, которая упорно отвечала на его упреки, снова напомнила ему Джинджер. Ведь именно Хамель всегда отчитывал Джинджер за ее безрассудные поступки.

Он посмотрел на Шехеру взглядом, который становился мягче при мыслях о Джинджер. Желание укорять ее пропало.

— Да… Я не совсем понял ваши обстоятельства и был резок. Простите. Я пойду.

Хамель, не желая больше думать о Джинджер, быстро обогнал Шехеру и направился в отведенную ему комнату. Значит, даже в империи, куда он приехал, чтобы забыть о Джинджер, все его мысли постоянно крутились вокруг нее.

Было ли это его заблуждением?

Шехера молчала, глядя в спину удаляющегося Хамеля. Почему-то, когда он заговорил с ней, он был таким грустным!

Вернувшись в комнату, Хамель улегся на кровать. Маг закрыл глаза, чтобы попытаться уснуть, но перед внутренним взором всплыла приунывшая Шехера. Хамель подумал о своем поведении и посчитал, что действительно перегнул палку.

Он говорил совершенно не свойственным ему тоном. Но с чего бы ему беспокоится о Шехере?

Хамель долго не мог уснуть. Ворочался, а потом, вздохнув, вышел из комнаты.

«Лучше подышать холодным ночным воздухом».

Хамель медленно брел по коридору, пол которого был застлан ярко-красным ковром, и волей-неволей оказался у покоев Шехеры.

«Поздно уже, наверное, спит».

Он собирался пройти мимо, как вдруг заметил, что дверь приоткрыта.

Хамель невольно заглянул и увидел Шехеру. Она еще не спала и примостилась у окна. Девушка была не одна. Рядом с ней был верблюд с красивой золотистой шерстью!

Вид Шехеры, прижавшейся лицом к смирно сидящему верблюду, поразил Хамеля. Смуглая, с медным отливом кожа Шехеры сияла в лунном свете, проникающем через окно, а длинные волосы девушки разметались по шкуре верблюда.

Лица не было видно, но, глядя на бессильно поникшую Шехеру, маг почувствовал искреннюю вину перед ней. Наверное, он все-таки переборщил со словами. Если подумать, она ведь спасла ему жизнь. Почему же он рассердился? Возможно, он испытывал гнев на самого себя, поскольку опять вспомнил Джинджер и сравнил ее с Шехерой.

Хамель пришел к Шехере рано утром. В его руке был букет пышных красных роз, которые, конечно, невозможно достать в пустыне.

Ночью Хамель чувствовал себя некомфортно, поэтому он решил преподнести их Шехере в знак извинения. Сначала он думал создать один цветок, и, хотя Джинджер однажды строго сказала ему, что женщины не любят, когда у них вымаливают прощение при помощи такого подарка, Хамель после долгих усиленных раздумий сотворил целую охапку магических роз.