Книга Вампир из соседнего офиса, страница 29 – Екатерина Мордвинцева

Я молчала. Не хотелось врать подруге, но и правду сказать я не могла. Потому что правда звучала безумно.

— Он, — коротко ответила я.

— И кто он?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что... — я замялась, подбирая слова. — Потому что это сложно. И опасно. Для него.

Катя прищурилась.

— Он женат?

— Нет.

— В розыске?

— Кать! — я чуть не поперхнулась. — С чего ты взяла?

— А что я еще должна думать? Ты ведешь себя как конспиратор. Встречаетесь ночью, в тайне ото всех, ты никому не говоришь его имя. Это подозрительно.

— Это не то, что ты думаешь, — вздохнула я. — Он... другой.

— В смысле — другой?

— В прямом. — Я посмотрела ей в глаза. — Кать, я не могу рассказать. Правда. Просто поверь мне: я знаю, что делаю. И я в безопасности.

Катя долго смотрела на меня. Потом вздохнула и покачала головой.

— Ладно. Но если что — ты знаешь, где меня искать. Я всегда приду.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты настоящий друг.

Вечером того же дня я снова сидела в опенспейсе и делала вид, что работаю. За окном темнело, коллеги расходились, тишина сгущалась. Я смотрела на часы каждые пять минут и злилась на себя.

Что я делаю? Зачем я здесь? Почему я не могу просто пойти домой, лечь в кровать и забыть о нем?

Потому что не могу.

Эта мысль пришла внезапно и ударила под дых. Я не могу забыть о нем. Я хочу его видеть. Хочу слышать его голос, чувствовать его взгляд, сидеть рядом в тишине его кабинета. Это стало потребностью, как воздух, как вода, как сон.

Я больна? Наверное. Но лекарства от этой болезни не существовало.

В двенадцать ночи я поднялась на семнадцатый этаж. Дверь в кабинет была приоткрыта, из щели пробивался теплый свет. Я толкнула ее и вошла.

Он сидел в кресле у окна и смотрел на город. В этот раз на нем была простая черная футболка и джинсы — так непривычно, так по-домашнему, что у меня перехватило дыхание.

— Я знал, что вы придете, — сказал он, не оборачиваясь.

— Откуда?

— Чувствовал.

Я подошла ближе, остановилась у соседнего кресла. Он наконец повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое... теплое. Почти человеческое.

— Садитесь, Юля. Я ждал.

Я села. Мы молчали, и в этом молчании не было неловкости. Было только тепло и покой.

— Я злюсь на себя, — вдруг сказала я. — За то, что прихожу сюда. За то, что не могу не приходить.

— Почему?

— Потому что это ненормально. Потому что я должна жить своей жизнью, а не ждать ночи, чтобы увидеть вас.

Он повернулся ко мне. Взял мою руку в свою — осторожно, почти невесомо. Его ладонь была холодной, но от этого прикосновения по моему телу разлилось тепло.

— Юля, — сказал он тихо. — То, что между нами происходит — это не нормально. Но это не значит, что это неправильно.

— А что это значит?

— Это значит, что мы оба в точке невозврата. Я — потому что не могу отпустить вас. Вы — потому что не можете уйти. И это пугает.

— Вас пугает?

— Меня — особенно. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Я не должен был этого допускать. Я знал, чем это кончится. Но не смог остановиться.

— Чем кончится?

Он посмотрел мне в глаза. Долго, очень долго. И я увидела в его взгляде то, чего раньше не замечала — боль. Глубокую, древнюю боль, которая жила в нем всегда.

— Вы не готовы, — сказал он. — Еще не готовы.

— Когда буду готова?