Книга Контракт с монстром, страница 124 – Анастасия Ригерман

И тогда, впереди, на дороге, прямо посреди полосы, возник он.

Волк вышел из леса не спеша, величаво, будто дорога принадлежала ему по праву. Это был вожак. Он был больше других, намного больше. Его белая шерсть казалась платиновой в первых лучах солнца, а взгляд… Пронзительный взгляд встретился с моим через лобовое стекло, и в его глазах не было ни злобы, ни голода. Была лишь абсолютная, безраздельная власть и холодная уверенность в том, что бегство окончено.

Мозг отключился. Инстинкт взял верх. Не думая, не рассчитывая, на чистом, животном ужасе, я резко вывернула руль и нажала на тормоза изо всех сил. Резина взвыла, запахло горелым. «Ласточка» пошла юзом, беспомощно скользя прямо навстречу гигантскому зверю. Я закрыла глаза и приготовилась к удару . В последнее мгновение перед темнотой в ушах стоял и вой стаи, и собственный сдавленный крик.

Сначала был оглушительный удар — лобовое стекло превратилось в паутину из тысяч трещин. Потом — скрежет металла, рвущегося о землю и деревья. «Ласточка», подчиняясь дикой физике, перевернулась через капот, один раз, с душераздирающим грохотом, и замерла на боку, а затем с последним стоном осела на крышу. Стекло посыпалось внутрь мелкими, острыми алмазами.

Я повисла вниз головой, удерживаемая лишь врезавшимся в плечо ремнем безопасности. Он давил, перехватывая дыхание. В ушах звенело, в висках стучала адская кузница. В глазах плавали темные пятна, но сознание, к моему собственному ужасу, не покинуло меня полностью. Я потеряла его лишь на краткий, предательский миг — и теперь жалела об этом. Потому что проснулась в аду.

Боль пронзила все тело — тупая, разлитая, с острыми шипами в ребрах и голове. Воздух был густ от запаха бензина, горячего масла и… пыли. Я висела, как трофей, в перекошенном салоне, и сквозь разбитые окна доносилось тяжелое, сопящее дыхание и низкое рычание. Они были здесь. Совсем рядом.

И тогда… в моей голове, поверх шума в ушах и собственного стучащего сердца, возникли голоса. Чужие. Мужские. Грубые, с хрипотцой, будто я подключилась к какому-то проклятому радиоэфиру.

«Я первый! Я учуял этот сладкий страх еще у границы!» — прорычал один, и его мысленный голос был полон звериной похвальбы.

«Врешь, Грон! Это я вывел стаю на ее след! Мой нос никогда не ошибается. Эта человечка так сладко пахнет, так бы и нюхал», — ответил другой, и в его «словах» слышалось нескрываемое удовольствие.

«Прекратите грызться, как щенки», — раздался третий, уверенный и властный. Тот, чей взгляд я встретила перед падением. «Она оказалась на нашей земле в священную ночь. А значит, по правилам стаи, я могу отдать ее тому, кому сочту нужным. Игнат, не ты ли печалился о том, что остался без самки? Ты отлично показал себя в последней битве. Заслуженный трофей.»

Я зажмурилась, пытаясь выгнать эти голоса, но они звучали внутри моей головы яснее, чем если бы кричали снаружи. Они спорили обо мне, как о куске мяса. Мой страх, моя боль — все это было лишь приправой, возбуждающей их аппетит.

Совсем рядом раздались чужие шаги. Через разбитое боковое окно я увидела движение — огромную белую тень, которая сжалась, задрожала. Кости затрещали с отвратительным, влажным звуком, шерсть будто втянулась внутрь. И за считанные секунды на месте матерого волка возник мужчина.