Книга Контракт с монстром, страница 126 – Анастасия Ригерман

Он смотрел на меня. Его глаза, теперь отливавшие в глубине теплым, опасным золотом, будто видели меня насквозь. Видели каждый нерв, каждую дрожь, каждый обманчивый импульс в моем мозгу. И от этого пронизывающего взгляда, от невыносимой близости его обнаженного, могучего тела, мое лицо предательски залилось густым, жгучим румянцем стыда. Я чувствовала жар своей кожи на фоне утреннего холода.

— Значит, никого? — решил уточнить оборотень, не дожидаясь ответа. В его тоне звучала плотоядная уверенность. Он уже подходил к небольшой поляне, окруженной высокими соснами, и без лишних церемоний опустился на колени, укладывая меня на мягкий, влажный от росы ковер из мха и прошлогодней хвои. — Вот это добыча… — прошептал мужчина, склоняясь надо мной, загораживая светлеющее небо. Его огромная тень накрыла меня целиком. Одна его рука легла рядом с моей головой. — Такая милая и чистая малышка.

Чужое теплое дыхание, пахнущее диким медом и лесом, коснулось моего лица. От ужаса у меня свело желудок.

— Пожалуйста, отпусти! — взмолилась я, и в голосе послышались слезы, которые я так боялась показать. — Ну зачем я тебе? Ты же меня совсем не знаешь! Я вижу, ты… ты хороший человек…

Это была последняя, жалкая попытка апеллировать к чему-то человеческому в нем. Но я тут же поняла свою ошибку.

Он замер. Золотистые искры в его глазах вспыхнули ярче, почти ослепительно, губы приоткрылись в беззвучном рыке.

— Я оборотень, — прорычал Игнат, и в этих двух словах звучала вся его суть — дикая, необузданная, первобытная. Он жадно повел носом, вдыхая мой запах страха и беспомощности, склоняясь так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — И я выбрал тебя. Ты неслучайно оказалась в нашем лесу в эту священную ночь. Так распорядилась сама судьба. Теперь ты моя.

Эти слова прозвучали как приговор. Как печать. В них не было места для просьб, для логики, для человеческих условностей. Была только простая, жестокая воля хищника, нашедшего то, что он считал своим. И от этого осознания во рту стало горько и пусто, как после потери всего, что имело значение.

— Не бойся, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, обманчиво успокаивающий, как гул перед бурей. — Больно почти не будет.

Это была последняя капля. «Почти». От этого слова во мне что-то сорвалось. Я вцепилась ему в плечи, в предплечья, покрытые жесткими волосками и шрамами, и изо всех сил попыталась оттолкнуть. Мои ногти впились в его кожу, но она была словно непробиваемая. Я билась, как пойманная птица, но его тело, тяжелое и неумолимое, будто скала, лишь сильнее придавило меня к земле. Холодная влага мха просочилась сквозь тонкую ткань моей одежды. Я стиснула зубы до боли, в глазах потемнело. В голове пронеслись обрывки ужасных картин того, что ждет меня дальше. Насилие. Потеря себя.

Чужие руки грубо рванули ворот моей футболки. Ткань затрещала по швам с жалким, беспомощным звуком, обнажив плечо и ключицу. И тогда я увидела, как меняется его лицо. Челюсть выдвинулась чуть вперед, губы оттянулись, обнажив клыки, которые стали длиннее, острее, смертоноснее. В глазах оборотня яростным пламенем вспыхнуло золото.

С рыком, низким и исходящим из самой глубины груди, он вонзил зубы мне в шею.

Боль была огненной и ледяной одновременно. Острое, жгучее проникновение, за которым последовала волна оглушительной, пульсирующей агонии. Мир заплясал, закружился. Я вскрикнула, но звук застрял в перехваченном горле. Головокружение накатило мгновенно — земля ушла из-под спины, небо смешалось с ветвями деревьев в серую, тошнотворную карусель. Я почувствовала тепло собственной крови, стекающей по коже, и жар его дыхания на ране. В ушах зазвенело, тело обмякло, сопротивление ушло вместе с силами.