Книга Контракт с монстром, страница 158 – Анастасия Ригерман

И увидела его.

Макса.

Он был в двух метрах от меня, зажатый в кольце своей охраны. Его взгляд, скользящий по коридору, наткнулся на мой и замер. Весь шум, давка, вой сирены — все это ушло в белый шум, растворилось в дыме, что витал по коридорам. Остались только его глаза, бесконечно светлые и чистые, как весеннее небо после грозы. Я всматривалась, жадно ловя каждую черту. Его лицо… оно осунулось. Резче выступили скулы, под глазами легли темные, усталые тени, будто от долгих, одиноких ночей. В уголках губ застыла жесткая складка, которой раньше не было. Он выглядел не просто серьезным — он выглядел измотанным до предела, но при этом собранным, как сжатая пружина.

В его взгляде промелькнуло все сразу: шок, мгновенная, дикая радость, жгучая тревога. Казалось, он сделает шаг и протянет руку…

Но нет. С нечеловеческим усилием, которое я почувствовала сквозь толпу, словно физическую волну, он заставил себя отвести взгляд. Его лицо стало каменным, бесстрастным, маской высокомерного Альфы. Он резко кивнул Назару и развернулся, пошел в противоположную сторону, к запасным лестницам, увлекая за собой плотное кольцо охраны.

Он ушел. Даже не оглянулся. Чтобы не выдать. Чтобы защитить.

Я стояла, вжатая в стену толпой, и смотрела ему вслед, пока его мощная фигура не растворилась в дыму и мелькающих красных вспышках. В груди было пусто и одновременно так больно и сладко, что перехватывало дыхание. Он был здесь. Он видел меня. И этот краткий, безмолвный миг, этот взгляд, полный всего, что нельзя было сказать, стал и клятвой, и прощанием, и обещанием одновременно. В воздухе пахло гарью, а на губах у меня был соленый привкус собственных слез, которых я даже не заметила.

Юля

Вернувшись в дом брата, в комнату, которую начала считать своей, я не могла дышать. Не от дыма — тот запах уже выветрился. От напряжения, от образа осунувшегося лица Макса, застывшего в памяти, от его прожигающего душу взгляда.

— Я надышалась гари, мне нужно на свежий воздух, — сказала я.

Брат лишь хмуро кивнул, уткнувшись в рабочие отчеты.

Лес за домом был густой, влажный от недавнего мокрого снега. Я шла быстро, почти бежала, пока не скрылась от глаз за стеной вековых сосен. Только тут, в его тишине, я позволила себе остановиться и расстегнуть накинутую наспех куртку. Пальцы не слушались, скользили по подкладке, пока не нащупали конверт. Сердце колотилось так громко, что заглушало пение птиц. Я села на поваленный ствол, разорвала конверт. Бумага была плотной, с едва уловимым запахом… его. Дерева, кожи и чего-то острого, пряного.

Почерк был размашистым, нервным, буквы впивались в бумагу.

«Юля.

Если ты читаешь это, значит, Тим нашел тебя. И значит, ты жива. Я готов был прийти за тобой с огнем и мечом, снести все к чертям, но не хотел навредить тебе еще больше. Это единственное, что меня удерживало.

Каждый день с тех пор, как ты уехала, превратился в пытку. Я захожу в твою пустую комнату, слышу эхо твоего смеха в тишине дома, который без тебя превратился в склеп. Ты стала не просто частью моей жизни. Ты стала воздухом, которым я дышу, и землей под ногами. А я… я позволил вырвать тебя из-под сердца.

Ни на секунду не смогу простить себя за это. За то, что не заметил змей на своей груди. За то, что моя кровь — мать, породившая меня, и брат, которому я верил, — оказались для тебя ядом. Они причинили тебе боль, украли у нас время. За это им никогда не будет прощения.