Книга Контракт с монстром, страница 161 – Анастасия Ригерман

* * *

Тишина архива после ухода Леши казалась оглушительной. На экране монитора застыли строки сухих отчетов, но перед глазами все еще стоял тот лес. Влажная хвоя под ногами, жар пламени, пожирающего письмо… и та тень. Та неясная, промелькнувшая между деревьями фигура зверя, что заставила оборвать самый важный в жизни разговор.

Мысль, навязчивая и острая, как заноза, не давала покоя. Кто это был? Просто случайный патруль? Или…

У меня был доступ. Ограниченный, но достаточный. Система внутреннего наблюдения Стражей была паутиной из камер, опутавшей каждый уголок их владений. И лес по периметру — не исключение. Я знала коды, знала, как обходить некоторые блокировки. Леша научил. А до него у меня был еще один отличный учитель — Тим. Руки сами потянулись к клавиатуре, пальцы летали по клавишам, холодные и точные, несмотря на дрожь внутри.

Я нашла записи за тот день. Тот час. Область вокруг той самой поляны. Изображение было зернистым, черно-белым, но… движение. Из чащи, будто призрак, вырвалась крупная, стремительная тень. Не человек. Зверь. Мощный, белый волк, мех которого сливался со снежными проплешинами, но контрастировал с темным лесом. Он мчался с неестественной, почти демонической скоростью, не оглядываясь, будто преследуя что-то. Или кого-то.

Сердце упало. Я переключила камеры, отслеживая его путь по лесу к трассе. Там, на парковке у придорожного кафе, зафиксированная камерой патрульной машины, картина сменилась. Из-за грузовика вышел человек. Высокий, в темной куртке, с надвинутой на лоб кепкой. Он сел в низкий спортивный автомобиль, завел его и, перед тем как тронуться, на секунду повернул голову к камере. Свет фар выхватил жесткий профиль, знакомый до боли, и ту самую, кривую, циничную усмешку, что не раз замирала на его лице в доме Гордеевых.

— Савелий… — имя сорвалось с губ беззвучным шепотом, от которого похолодела кровь.

Но как? Это было невозможно… После повреждений и долгого лечения он утратил связь со своим зверем, и больше не мог обращаться. Все это знали.

«Или нет?» — новая мысль настигла, как удар током. Ледяной и ослепляюще ясной. То, что мы привыкли считать незыблемой, высеченной в камне правдой… еще не значит, что так оно и есть на самом деле. Что, если травма была лишь ширмой? Или… все изменилось?

Это открытие, это сомнение взломало что-то в сознании. Если один «постоянный» фактор — непостоянен, то что еще из «истин» может оказаться ложью?

Дрожащими, но теперь от азарта, пальцами я открыла новые вкладки. Отчеты о нарушениях периметра. Карты с отметками о диверсиях, проникновениях, странных активностях. И поверх этого, как второй слой пазла, я наложила данные, которые до этого казались фоновым шумом, несвязанной проблемой: распространение аномалий и сонной лихорадки. Ее очаги отмечались в сводках санитарной службы, но никто не соотносил их с отчетами безопасности.

Я начала сопоставлять. Даты. Координаты. И картина, медленно, ужасающе, начала проступать.

Первая заболевшая брала пробы грунта у заброшенного НИИ, где в тот же день были зафиксированы аномальные скачки напряжения. Вспышка лихорадки в деревне Глухая — через день после появления там первых аномалий и ложного вызова о нападении, отвлекшего патрули на другой конец района. Случай массового заражения в поселке Лесной — и там же диверсии на линии электропередач, когда «Стражи» и «Волки» неделю обвиняли друг друга в саботаже и были заняты взаимными проверками, а не тем, что творилось у них под носом.