Книга Контракт с монстром, страница 162 – Анастасия Ригерман

Очаги болезни словно грибы после дождя вырастали там, где внимание «Стражей» и «Волков» было приковано друг к другу, к их мелким, кровопролитным стычкам. Это было не совпадение. События выстраивались слишком четко.

Меня охватил холодный, чистый ужас, смешанный с ошеломляющим прозрением. Война между кланами была не причиной. Она была дымовой завесой. Отвлекающим маневром для чего-то гораздо более страшного, тихого и невидимого, что ползло по земле, пока все смотрели друг на друга через прицелы.

И Савелий, способный снова оборачиваться, был здесь, среди «Стражей» не как жертва или изгой. А как… кто? Шпион? Диверсант? Часть этого плана?

Вспомнились слова Арсения, сказанные в тот самый первый день, когда он взял меня на работу, что я должна увидеть узоры в хаосе. И я справилась! Передо мной больше не было хаоса. Был план. Холодный, расчетливый, многоходовый. И я, наконец, увидела не только его нити, но и то, откуда они тянутся. Ту самую точку, с которой все началось.

Я откинулась на стуле, вжавшись в спинку. На экране мерцали две карты, наложенные друг на друга, и они рассказывали историю, от которой стыла душа. Я видела то, чего не должен был видеть никто. И теперь это знание висело на мне гирей, втягивая в пучину, из которой, возможно, уже не было выхода. Но и молчать я тоже не могла.

Меня охватила лихорадочная, почти болезненная энергия. Мне нужно было срочно кому-то рассказать, выплеснуть это открытие, чтобы оно не разорвало меня изнутри. Но разум, закаленный неделями конспирации, тут же наложил вето. Кричать об этом нельзя. Нужны доказательства. Железные, неопровержимые.

Весь остаток дня я провела, превращая озарение в документ. Это был не отчет. Это было обвинительное заключение. Я сводила в таблицы даты диверсий и вспышек «лихорадки», накладывала карты, выстраивала логические цепочки, подкрепляла их выдержками из архивных записей, к которым у меня был доступ. Каждый абзац, каждый график был кирпичиком в стене, отгораживающей... от бреда сумасшедшего, в котором меня, чужачку, легко могли обвинить.

И все это время в голове крутилась одна мысль: Леша. Его сгорбленная спина за соседним столом. Его пальцы, нервно постукивающие по клавиатуре в поисках той самой зацепки, которая никому не дается. Его одержимость, которая была зеркалом моей собственной. Мы стали командой. Пусть молчаливой, пусть не признающей этого вслух, но командой. И если это открытие — наше общее достижение. Он поймет. Он должен понять. И вместе мы пойдем к Игнату. Так будет правильно. Так будет честно.

Когда в доме воцарилась гнетущая тишина, а за стеной послышался ровный храп Демьяна Ивановича, я достала смартфон. Экран осветил мое лицо в темноте спальни синеватым призрачным светом. Пальцы порхали по клавиатуре, выплескивая сжатый, но яростный поток:

Я: Я нашла. Вижу всю схему. Собрала доказательства. Сонная лихорадка начала распространяться вместе с первыми стычками год назад. И еще, Савелий здесь. Он снова может оборачиваться. Это все как-то связано.

Сообщение ушло в ночь. Я прижала телефон к груди, чувствуя, как он вибрирует в такт бешеному стуку сердца. Ответ пришел почти мгновенно, будто Макс ждал, не отрываясь от экрана.

Он: Осторожнее! Мы не знаем, кому можно доверять, а кому нет. Эта информация слишком опасна.