Книга Контракт с монстром, страница 160 – Анастасия Ригерман

Моя комната в его доме была стерильной, как больничная палата. По ночам, притворившись спящей, я под одеялом, приглушив яркость экрана до минимума, открывала мессенджер с красной иконкой.

«Есть третья сторона, которую никто не брал в расчет. Это не просто догадка. Белые Стражи столкнулись с теми же проблемами, что и твой клан»,— писала я Максу .

Ответ приходил не сразу. Иногда через час, иногда глубокой ночью. Каждый раз, когда телефон тихо вибрировал в кармане, у меня перехватывало дыхание.

«Нужны доказательства».

Я собирала их по крупицам. В архиве безопасности, куда у меня был доступ, хранились отчеты о разных происшествиях. Я фотографировала их обезличенные выдержки — дата, время, координаты, сухая констатация: «Нападение на патруль», «Диверсия на складе ГСМ», «Обстрел машины с грузом».

Сбрасывала Максу. Сообщения с файлами самоуничтожались через те же две минуты, оставляя в памяти лишь леденящую уверенность.

Я: 14.09, 03:40, район старого карьера. Нападение на патруль. Применено огнестрельное оружие, характерные когтевые раны. Списано на Северных.

Он: В тот час мои парни были в 500 км к югу. Это не мы.

Я: 22.10, склад № 7. Поджог. Использован коктейль Молотова с серебряной крошкой. Знакомо?

Он: Серебро дорого. И мы бы не стали жечь склады с медикаментами. Очередная подстава.

А потом, в другом разговоре, уже ближе к рассвету, когда страх быть пойманной притуплялся усталостью:

Он: Тим поднял архив. 14-го числа, под утро, наш пост на границе с нейтралкой был атакован. Бронебойные, гранаты. Один ранен. Мы думали, это провокация Стражей перед переговорами.

Я: А 22-го, в ту же ночь, что и склад. Что происходило у вас?

Он: Диверсия на линии связи. Взорвали ретранслятор. Потеряли связь с двумя заставами на 6 часов.

Картина вырисовывалась жуткая и ясная. Как будто невидимая рука синхронизировала часы. Бить по одним, имитируя почерк других. Сеять панику, недоверие, отвлекать внимание и ресурсы. И Северные Волки, и Белые Стражи были пешками в чужой игре, которых сталкивали лбами, чтобы они не увидели настоящего врага, крадущегося у них за спиной.

Я: Вас отвлекают от чего-то большего. Цель — не победа одной из сторон. Цель — ослабить обе, отвлечь.

Он: Призрак. Я давно чувствовал, что что-то не так. Ты близка к истине. Осторожней, Юля. Ты разглядела то, чего мы не должны были увидеть.

Я хотела написать больше. Выложить все, что копилось и жгло изнутри. Про планы дяди выгодно пристроить меня за одного из Стражей в ближайшее полнолуние. Но на фоне происходящего все это казалось таким мелочным и нелепым. И времени всегда не хватало. То за дверью комнаты раздавались шаги Демьяна Ивановича, то на работе кто-нибудь начинал стучать в дверь туалета, переживая, все ли со мной в порядке. Сообщения обрывались на полуслове, оставляя самое важное невысказанным, тлеющим тревогой под сердцем.

История переписки исчезала, я прятала смартфон и возвращалась к своему столу, к цифрам на экране. Но теперь эти цифры и отчеты виделись мне по-другому. Это была не просто статистика. Это была карта войны, на которой невидимый враг уже давно расставил свои флаги. И я, запертая в самом сердце одной из воюющих сторон, была, возможно, единственной, кто начинал видеть его контуры. Это знание было и оружием, и мишенью на моей спине.