Книга Контракт с монстром, страница 187 – Анастасия Ригерман

— Слишком много за эти годы накипело ненависти в их крови, — проговорила она глухо, монотонно, как заученный приговор. — Они забыли про гуманность. В ход пошли все методы. Все оружие. Даже если оно выжжет землю дотла, оставив после себя лишь радиоактивный пепел и тишину. — Она обхватила колени руками, и в этом жесте было что-то детское, беззащитное. — Мы долго сражались. Отчаянно. Но с каждым годом, нас все дальше оттесняли на север. Гнали, как стаю волков. Нордфорт… — ее голос дрогнул на этом слове, в нем прозвучала странная смесь тоски и гордости, — Нордфорт для выживших оборотней и полукровок стал последним пристанищем. Крепостью. И могилой. Туда больше не ведут дороги, только надежда.

В ее рассказе не было места героизму. Была лишь голая, вымораживающая душу арифметика выживания. И в этой арифметике внезапно возникло самое больное, самое личное.

— А мама? — спросила я, и мой голос прозвучал неуверенно, словно я боялась спугнуть призрак. — Что случилось с ней?

Лика закрыла глаза. Длинные ресницы отбросили тень на синяк.

— Последний раз я видела ее еще ребенком, — она говорила медленно, вытаскивая из памяти картинки, которые, казалось, причиняли физическую боль. — Когда мама пыталась переправить меня к бабушке, в Светоч. Она думала, что там безопаснее. Что среди людей я смогу прожить нормальную жизнь. — Голос Лики сорвался на полуслове. Она с силой сжала веки, чтобы удержать влагу. — Но мама погибла, прикрывая наш отход. Меня… забрал с собой отец. — Она открыла глаза, они были влажными и пустыми. — Я выросла не в доме с садом, Юля. Я выросла на военной базе, среди оборотней. Среди запаха пороха, крови и вечного страха. Потом… потом была наука. Я попала на работу в НИИ. Увлеклась квантовой физикой. Это был мой способ сбежать. Мы разрабатывали секретное оружие, способное перевернуть ход войны. А в итоге… — она горько усмехнулась, и в этой усмешке была вся ирония судьбы, — в итоге я открыла портал в другой мир. Не оружие. Дверь. Дверь, в которую можно было только бежать.

Я слушала, затаив дыхание. Параллели были пугающими и невероятными. Словно наша общая судьба была написана на двух разных языках, но одним и тем же почерком.

— Надо же, — выдохнула я, и в моем голосе прозвучало что-то вроде изумленного смеха, лишенного веселья. — Я тоже училась на физика. Мечтала о исследованиях. И про маму… многое сходится. — Мое сердце сжалось от знакомой боли. — Только мне из-за смерти бабушки и болезни брата пришлось бросить универ. Пойти работать. Чтобы выжить. А ты… — я посмотрела на нее с новым, сложным чувством — в котором были и горечь, и странное уважение, и та самая, щемящая зависть, — похоже, настоящий гений. Создала то, о чем наши ученые только в фантастических романах читают.

Лика встретила мой взгляд. В ее глазах не было торжества. Лишь усталая грусть.

— Гений, — повторила она это слово безжизненно. — Который открыл дверь не в рай, а в еще один круг ада. И принес с собой смерть. Великое достижение, не правда ли? К тому же, это не полностью моя заслуга. Кто-то до войны уже разрабатывал устройство прохода между измерениями, оставалось только довести его до ума. И у меня каким-то чудом получилось.

— Но почему… — начала я тихо, почти умоляюще, — почему тогда вы просто не пришли? Не сказали правду? Не объяснили, что вы не враги, что вам нужна помощь, убежище?