Книга Истинная для Императора. Любовь по приказу, страница 32 – Сима Гольдман

Император медленно отстранился. Его взгляд скользнул по мне.

— Моя собственность, — наконец произнёс он тихо.

Холодок пробежал по спине, когда ладони Армана скользнули по моему телу и замерли на талии.

На мне был один только халат, что было сомнительной защитой от горящего страстью мужчины. Уголки его губ дрогнули.

Арман неторопливо потянул за тонкий поясок халата. Мои глаза расширились от ужаса.

Я следила за каждым его движением, чувствуя, как сжимается сердце.

Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что он задумал.

Я попыталась подняться, но запуталась в халате.

Подняла глаза на императора. Хватило одного его взгляда, чтобы застыть. В его взгляде был только холод и расчёт.

Я инстинктивно попыталась отодвинуться, но некуда было деваться — спина уже упиралась в изголовье.

— Не надо, — прошептала я, но голос предательски дрогнул.

Он проигнорировал мою просьбу, склонился надо мной и ловко обхватил моё запястье. Я попыталась сопротивляться, но его хватка была железной.

Арман обернул шнурок вокруг моей руки, затем закрепил его на массивном изголовье кровати. Узлы затягивались один за другим, становясь всё туже. Я чувствовала, как ткань врезается в кожу, как кровь начинает пульсировать в запястьях.

— Вы не имеете права! — воскликнула я. (_6h1rvTa Женаты поневоле) — Брать силой девушку… бесчеловечно!

Он выпрямился, окидывая меня оценивающим взглядом. Его губы искривились в усмешке.

— У меня есть все права, — произнёс он тихо, почти ласково. — Теперь ты никуда не денешься и не сбежишь.

Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Моя свобода была ограничена простой верёвкой, а гордость — его безраздельной властью.

Разве так можно?

— Так нельзя, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

— Повторю в последний раз — я не насильник. Остаток ночи хочу спокойно провести в своей постели и не думать, что мой свиток куда-то сбежал.

И я его понимала. Тоже с огромной радостью оказалась бы в собственной кровати отчего дома. Только там мне было по-настоящему хорошо и спокойно. Только там я могла быть самой собой. И туда я собиралась сбежать, как только представится такая возможность.

Арман развернулся и направился к двери.

Он вышел, а я осталась одна, прикованная к кровати. Я терпеть не могла это глупое чувство беспомощности и одиночества.

Слёзы потекли по щекам, стекая на подушку. И я не знала, плакала ли я от унижения или от того, что Арман на чуток показался нормальным, и даже спас меня от похитителей, а потом вдруг разительно переменился.

Несколько раз я пыталась освободиться, шевеля рукой, но узлы затягивались только туже. Поясок больно врезался в кожу, отчего разрыдаться хотелось еще сильнее.

В отчаянии я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Тишина была оглушительной. Постепенно слёзы высохли.

Рассвет медленно пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в нежно-розовые тона, когда я смогла выбрать удобную позу для сна и так, чтобы халат не сильно раскрывался, если я вдруг перевернусь.

Усталость всё-таки взяла своё, и сознание стало уплывать в мир сновидений. Незаметно для себя я начала дремать.

Когда первые лучи солнца коснулись моего лица, я уже спала, измученная событиями этой ночи.

Проснулась я от грохота и чьих-то торопливых шагов. Сначала не могла понять, где нахожусь и что со мной случилось. Но стоило пошевелиться, как боль в запястье напомнила обо всем.