Книга Идеальная совместимость, страница 30 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Я не собирался «сходить». Я собирался вычислить и устранить угрозу. Это разные вещи.

Дверь лабораторного отсека открывается. Врач выходит ко мне с зажатым в руках планшетом с результатами. По выражению лица я понимаю все даже раньше, чем успеваю подключиться к системе напрямую. Опережая его попытку заговорить.

— Господин главнокомандующий, с вероятностью в сто процентов принимаемый вашей женой препарат не мог дать такой реакции.

Я молчу. Он продолжает:

— Не знаю, откуда у нее эти таблетки. Но их состав не вызывает нареканий, да и дозировка подобрана верная. Концентрация в крови соответствует приёму одной-двух таблеток. Ни один из компонентов не способен вызвать столь стремительное нейротоксическое поражение.

Я отмечаю эти «одной-двух» и параллельно с тем уточняю:

— Тогда что вызвало?

— В крови обнаружена ранее незарегистрированная молекула. Структура близка к синтетическим нейротоксинам военного класса, но модифицирована.

Я чувствую, как внутри что-то холодеет.

— Источник?

— Попадание извне. Скорее всего, аэрозольное или контактное. Доза уточняется. Похоже, выброс произошёл в течение последних трёх-пяти минут перед потерей сознания.

Я прикрываю на секунду глаза. Значит, все-таки покушение. А таблетки… То ли глупое совпадение, то ли удобная дымовая завеса.

Врач понижает голос:

— Если бы мы немедленно сообщили о запрещённых ингибиторах в отдел стабилизации, дело бы уже пошло по линии репродуктивного саботажа.

Я смотрю на него внимательно.

— Вы знали, что так будет.

— Я предполагал, — спокойно отвечает он. — И просто не спешил с выводами.

Хороший человек. Сейчас хорошие люди — редкость.

Я снова перевожу взгляд на капсулу. То, что Тея чуть из-за меня не погибла, несколько сглаживает злость, но ни в коем случае от нее не избавляет.

— Полный анализ купола. Воздух. Фильтры. Системы подачи. Логи за последние двенадцать часов. И список всех, кто имел доступ к техническому сектору, — отдаю команду заму. Мне нужно найти того, кто покушался на Тею, потому что одним разом дело явно не ограничится.

Тея

Темнота не пугает. Она вязкая и тёплая. В ней нет ни голосов, ни света, ни обязательств. Я долго лежу в ней, не понимая, почему не чувствую привычного фона. Где контур? Где лёгкое давление в висках, где тихая цифровая подкладка мира, к которой я привыкла с детства? Тишина слишком глубокая. Я пытаюсь пошевелить рукой. Она двигается, но так медленно, будто принадлежит кому-то другому. И веки будто свинцом налитые. Кое-как я все же разлепляю глаза. И вижу белый гладкий потолок. Никаких всплывающих окон, никаких уведомлений. Мой чип отключён. Я растерянно озираюсь.

Место, где я нахожусь, напоминает… Госпиталь? Да, скорее всего, так и есть. Это объясняет, наверное, отсутствие чипа. В экстренных случаях нейроинтерфейс глушат, чтобы не перегружать систему. Но что случилось?

Напрягаю память и вспоминаю… море маков. Я, кажется, вся ими пропахла. Касаюсь носом плеча. Сначала кажется, что пахнет просто зеленью. Свежесрезанным стеблем, тонкой влажной травой, в которой ещё не высохла утренняя роса. Потом проступает лёгкая пыльность — так травы пахнут на исходе лета, когда их высушивает солнце. А уже в ней чуть горьковатая, терпкая нота. Этот аромат не кричит о себе. Но он однозначно присутствует.