Книга Идеальная совместимость, страница 9 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Я ее нашел.

Владимир резко оборачивается. Неужели мне удалось его удивить? Не верится. А вот же…

— И ничего мне не сказал! — журит по-отечески.

Видно, я и правда много сделал для человечества, раз он и это спускает с рук.

— Там все сложно, — морщусь.

— А кому сейчас легко? — философски пожимает плечами Горин и, снова сцепив за спиной руки, поворачивается лицом к городу.

— Теона отказывается оформлять наши отношения.

— Она душевно больна? — на полном серьезе уточняет Владимир.

— Нет. Но она отрицает закон. И не желает ему подчиняться.

По комнате прокатывается громкий смех Первого консула.

— Разве это не смешно, Тор? Твоя пара… И анархистка?

— Лично мне не до смеха, — хмурюсь.

— Понимаю, — кивает Владимир. Его настроение резко меняется. Я отчетливо улавливаю момент, когда наш разговор переходит из почти дружеского в рабочий. Он и я… Мы снова не люди, а функции. — Но я нисколько не сомневаюсь, что ты найдешь подход к кому угодно. Брак даст тебе нужный социальный рейтинг, чтобы претендовать на министерское кресло. Беременность жены практически его гарантирует.

В этом и заключается главный парадокс мира, который мы построили. Я могу достичь каких угодно высот. Стать самым результативным командующим за несколько десятилетий. Я могу гасить бунты, предугадывать вспышки нестабильности, просчитывать поведение толпы и одиночек с одинаковой точностью. Я могу толкать систему вперёд, удаляя из нее слабые звенья, следуя понятной стратегии.

Но этого недостаточно. Потому что на последнем уровне меня один черт обойдёт буквально любой представитель Первого круга, у которого есть потомство. Системе плевать на твои достижения, для нее важно лишь, продолжил ты свою биологическую линию или нет. Ты никогда не станешь по-настоящему высшим, если по дому у тебя не бегает хотя бы один ребенок.

Осознание этого факта выводит меня из себя, хотя мне давно чужды такие примитивные чувства. Не понимаю, почему на вершине иерархии ты один черт должен подгонять себя под какой-то шаблон. Но если единственный способ в него вписаться — это оформить союз, который не имеет ничего общего с выбором, придется работать с тем, что есть. Это даже легко, если помнить о выгоде.

Почему я вообще решил, что Владимир сделает для меня исключение? Если система требует, чтобы я заплатил за министерское кресло такую цену, значит, так тому и быть.

— Понимаю.

— Вот и славно. Надеюсь, официальное уведомление уже отправлено? — Владимир проходится по мне внимательным взглядом. Я развожу руками. — Почему тянешь?

— Для начала ей нужно перепрошить чип. Ее… кхм… поврежден.

— Сделай с этим что-нибудь. И побыстрее. Медики делают все, чтобы продлить Дариану жизнь, но их ресурсы не бесконечны.

На этом наш разговор заканчивается. Прощается со мной Владимир уже посредством обмена мыслями, так ярко окрашивая их в эмоции, что я на прощание трясу головой.

Из кабинета Первого консула выхожу с тем же выражением лица, с каким вхожу на ковер к начальству после подавления очередного очага нестабильности. То есть с лицом, на котором эмоции отсутствуют в принципе.

Коридор административного блока встречает меня выверенной тишиной и ровным светом. Здесь всё подчинено одной задаче: не мешать тем, кто принимает решения, выбрать правильное.