Книга Идеальная совместимость, страница 12 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Машинально тянусь к нему, чувствуя себя так, будто кто-то выдернул из меня последний стабилизатор. Система, которая и так держалась на честном слове, начала рушиться. Внутри поднимается странная дрожь… Горячая и липкая. Но я дрожу от нее натурально, как от озноба. Она расползается от солнечного сплетения вверх, перекидывается на горло и челюсть, заставляя едва заметно стучать зубами.

Чувствую, как ускоряется, скачет, сбивается пульс. В ушах нарастает низкий гул. Я забываю о том, что нужно дышать. В легких горит изрядно задержавшийся воздух.

Тянущаяся к футляру рука живет своей жизнью. Пальцы позорно дрожат. Я на миг сжимаю их в кулак, чтобы не выдать себя окончательно. Бесполезно. Мое тело буквально орет: «Отдай!».

Я и не подозревала, насколько глубоко это во мне. Пока чип был просто отключён, это ощущалось как потеря комфорта, как тяжёлая болезнь вроде отступившей перед человеческими технологиями деменции. Но сейчас, когда он рядом, когда я знаю, что он здесь, в нескольких шагах, меня накрывает понимание масштаба. Это не удобство, как нас всех заверяют. Это опора. Каркас. То, на чём держится моя личность. Мое сознание… Или я все-таки преувеличиваю?

Попробуй разбери, когда мысли путаются! В голове вспыхивают обрывки воспоминаний, чужие лица, маршруты, цифры, адреса, события, которые я не могу удерживать в памяти долго. Без чипа всё это больше напоминает хаос. Чип дает нам доступ к глобальному интеллекту. Да, на своем уровне, определенном кругом, к которому ты относишься, но все же дает! Я всегда думала, что это какие-то крохи, которые нам ссыпают с барского стола высшие, а теперь понимаю — нет. Это такой массив данных, с которым человеческий интеллект никогда не сравнится.

В каком-то полубреду я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Осознаю это, только когда расстояние между нами с Виктором сокращается до неприличного. Он не двигается, наблюдая за моими действиями с любопытством повернутого на своей идее профессора.

Мне хочется выхватить футляр из его рук — и плевать на последствия. Плевать на законы, на него, на всё. Я хочу вернуть себе свое «я»...

— Это да? — раскатистый голос Вика заставляет вздрогнуть. Я прикусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Боль немного проясняет сознание, но ненадолго.

Я поднимаю на него взгляд. Мир вне чипа все еще не существует. Мне приходится приложить усилия, чтобы сконцентрироваться на чем-то другом. И осознать, что он держит часть моего сознания на ладони. Буквально. Возможно, его большую часть. Колени подгибаются, ладони становятся влажными. Сердце ускоряется, разбавляя выброшенную в кровь конскую дозу адреналина.

Смотрю на крупные пальцы Вика. Почему-то кажется, они так небрежны! Будто в них не ключ от моего сознания, а что-то неважное. Для меня же это память, навигация, связь, защита, фильтры, контроль боли, контроль страха, словом… контроль реальности. Это долбаная часть меня! Без которой мои мысли становятся заторможенными и липкими, как потока.

Я ненавижу себя за то, что тянусь к нему взглядом. За то, что внутри поднимается отчаянное, почти унизительное желание. Вернуть чип, чего бы мне это ни стоило. Сейчас. Немедленно. А ведь он-то как раз всё видит. Как я бледнею, как дергается уголок рта и расширяются зрачки. У него, в отличие от меня, с чипом все в порядке.