Книга Идеальная совместимость, страница 90 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Я машинально смотрю на проекцию. И понимаю, что все очень плохо. Пуля прошла через брюшную полость. Разрушения… слишком большие.

— Повреждение печени, — сухо сообщает медицинская система. — Массивная кровопотеря. Системный шок.

— Печать органа, — бросает один из врачей.

Капсула строит модель.

Я немного встряхиваюсь, веря в то, что у врачей все под контролем.

Но через секунду один из них бросает:

— Не успеем. Биомасса должна пройти ускоренную дифференциацию. Минимум сорок минут на стабилизацию структуры.

Он смотрит на показатели.

— У него нет сорока минут.

Мир на секунду сжимается до этой фразы.

Нет сорока минут.

Я смотрю на Владимира. Его лицо сереет на глазах.

Медкапсула поднимает его внутрь. Система поддерживает дыхание, вводит кровь, пытается удержать давление. Но кажется, ледяное дыхание смерти чувствуют все присутствующие.

— Мы его теряем.

Я вскакиваю. Помощник Владимира мечется взглядом по показателям мониторов. Переводит взгляд на меня. И вдруг оттесняет меня прочь от происходящего!

— Отвали!

— Виктор, послушай меня. У него остался лишь один вариант, — он говорит тихо, будто это какой-то секрет! — Ему нужен донор.

— Ты слышал, что сказал врач? — рявкаю я. — У него нет времени на поиски!

— Его не нужно искать. Он здесь. Это ты. Ну же…

И я понимаю, да, что время идет на минуты. Но все же позволяю себе пару секунд на то, чтобы как-то это осмыслить. Впрочем, ни черта понятнее не становится!

— Он твой отец, — вбивает мне прямо в мозг Александр, вслух не произнося ни звука. Мир вокруг словно проваливается. Сирена продолжает отчаянно голосить. Медкапсула закрывается, фиксируя тело Владимира. Врачи выкрикивают друг другу какие-то команды, пока охрана блокирует этаж.

Я слышу только собственное дыхание.

— Это… невозможно.

— Давай мы как-нибудь потом об этом поспорим?! Ты готов поделиться с отцом частью печени?

Печень — самый быстро регенерирующий орган.

Кошусь на медкапсулу.

На человека, которого всю жизнь считал чужим. Но который почему-то всегда был рядом. И который сегодня закрыл меня своим телом.

— Позаботься о моей жене. Она может быть в опасности, — понимаю вдруг, срывая с себя одежду.

— Не вопрос. Есть соображения, кто на вас покушается? — спрашивает Александр, перед тем как меня вырубают.

— Влад Грок, — шепчу я.

Наркоз начинает действовать. Мир внезапно стремительно отдаляется, как будто кто-то медленно отматывает назад кинопленку. Голоса становятся глуше. Последнее, что я помню — резкий запах антисептика. А потом все обрывается, и меня окутывает темнота.

Кап. Кап. Кап…

Первый звук, который я слышу после.

Кап. Как же надоедливо, а!

Я уверен, что все это мне снится. Потом понимаю, что нет. Когда-то я уже слышал похожий звук.

Влажный бетон. Тусклая лампа. Ржавые трубы под потолком. И вода, которая упрямо капает на пол в совершенно непредсказуемом и потому сводящем с ума ритме.

Подвал Теодора.

Кап. Кап.

Я пытаюсь пошевелиться. Но тело такое тяжелое и чужое! Словно меня разобрали на части и собрали заново, не спросив моего согласия.

Память возвращается рывками. Балкон. Выстрел. Кровь. Владимир.

Кап. Что-то теплое падает мне на лицо.

Я морщусь. Но это все повторяется снова и снова!

Только это не вода. Теплая капля медленно скатывается по виску. Я открываю глаза. Мягкий, приглушенный свет выедает глаза чайной ложкой. Надо мной белый потолок. Медицинские панели. Но главное — лицо. Прямо напротив — голубые глаза Теи.