Книга Идеальная совместимость, страница 87 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Испытываю я, впрочем, нечто совершенно другое. Настороженность.

Кабинет встречает меня прохладой, ровным светом и видом на просыпающийся город. Большой. Чистый. Безличный. Здесь все подчинено одной мысли: тот, кто сидит в этом кресле, не должен отвлекаться на ерунду. Никаких личных мелочей, никаких следов прежнего хозяина, никакой памяти. Будто до меня тут никого не было. Будто и меня однажды сотрут так же тщательно.

Обхожу помещение по периметру. Дотрагиваюсь до кромки стола, до панели управления, до стекла. Примеряю это место на себя, как новую форму. Не внешне. Внутренне. Желая убедиться, не жмет ли.

В этой тишине действительно удобнее всего приручать пространство. Подружить себя с ним. Дать понять и ему, и себе, что теперь мы — одно целое. Что я не временный гость. Не человек, занесенный сюда чужой волей. Что я здесь потому, что дорос. Заслужил. Вытянул.

И все же.

Сам не понимая зачем, я выхожу обратно в коридор. Иду медленно, без цели, позволяя ногам выбирать маршрут. Здесь пусто. Ни помощников, ни охраны, ни сонных секретарей со стаканчиками дерьмового кофе из автомата, ни шепота из переговорных. Только я и эта вылизанная, почти мертвая тишина, в которой особенно остро слышу свои мысли.

Ноги приводят меня к сектору Марка. Это настолько естественно, что я не сразу замечаю, куда именно свернул. Останавливаюсь, только когда передо мной вспыхивает его панель допуска. Советник. Старый друг. Один из немногих людей на планете, кому я доверяю.

Я собираюсь двинуться дальше, когда замечаю полоску света под дверью. Подношу руку к панели, стучу и захожу, не дожидаясь ответа.

Марк сидит не за столом, а прямо на полу у окна, привалившись спиной к низкому шкафу. Галстук развязан. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. В руке — полупустой стакан. Пиджак валяется в стороне. Марк не выглядит пьяным в обычном смысле. Он выглядит абсолютно опустошенным.

Стейтмэн медленно поднимает голову.

— А, — говорит, моргнув. — Ты.

— Интересное начало рабочего дня, — замечаю я, прикрывая за собой дверь.

Марк коротко усмехается.

— Только не начинай мне читать морали.

Я подхожу ближе, поднимаю с пола его пиджак и без особой деликатности швыряю на кресло.

— Ты что, здесь и ночевал?

— Похоже на то.

— А что так?

Марк какое-то время молчит, разглядывая содержимое стакана так, будто ответ можно найти на дне.

— Я ушел от Ирмы.

Сажусь в кресло напротив, ничего не говоря. Иногда человеку нужно услышать собственные аргументы, чтобы в них поверить.

— Точнее… — он трет глаза. — Я пытался уйти от Ирмы уже раз сто. Но вчера, кажется, действительно сделал это.

— Из-за чего?

Он поднимает на меня взгляд. Красные глаза. Несвежий вид. И столько усталости, что ее можно разливать по стаканам вместо этого пойла.

— А сам как думаешь?

Вариантов слишком много.

— Думаю, она перешла черту.

— Она давно ее перешла, — хрипло смеется Марк. — Просто вчера я вдруг понял, что если останусь, то однажды начну ее ненавидеть настолько, что не смогу это скрыть даже от детей.

Я молчу. Слишком все серьезно.

— И что думаешь делать теперь?

— Теперь? — он пожимает плечами. — Теперь я сижу в кабинете и пью какую-то дрянь из служебного мини-бара.

— Это не ответ.

— А у меня нет ответов, Тор, — с неожиданной злостью отрезает он. — У тебя есть? Мне кажется, мы катимся в ад, и все наши попытки удержать систему в руках за счет личного счастья обречены на грандиозный провал.