Книга На высоте. Книга 1, страница 42 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Меня накрыло так, что дыхание сбилось. Возможно, если бы они пошли наверх, как планировали, то остались бы живы. Это я сказала Алексу «спускайся». И теперь их больше нет. Со мной случилась настоящая истерика. Гору пришлось хорошенько меня встряхнуть, чтобы привести в чувство.

— Даже не думай! – рявкнул он. – Последнее слово оставалось за ними! Ясно?! Они бы ни за что не отступили, будь у них хоть малейший шанс выжить при восхождении.

Я зажмурилась, но это не спасло – перед глазами всё равно стояли их лица.

— Кира! Очнись, нам сейчас не о них нужно думать, а о том, как самим спускаться!

— Да… Да, ты прав. Идем… – прохрипела я.

Тач1 – в данном случае – короткая остановка в четвертом лагере, не предполагающая ночевки или долгого отдыха, перед непосредственным штурмом вершины.

Гор

В базовый лагерь мы вернулись не как победители, а как люди, которым просто повезло выжить. Даже снег под ботинками хрустел тихо-тихо, будто не смел тревожить траурную тишину, что мы принесли с собой. Кира шла рядом, втянув голову в плечи. Ее взгляд был абсолютно пустым, а движения – механическими. Это никуда не годилось! Но я не знал, как вывести ее из этого ступора.

Затащил на кухню. Повар хлопал крышками, разливая суп, от скороварок поднимался пар. Обычно здесь пахло домом. Сегодня – смертью. Шерпы бросились к своим, расспрашивая, что да как. Их интересовало, видели ли мы, что случилось.

— Пей, – я сунул кружку в дрожащие руки Киры. Она сделала глоток, сморщилась – обожглась, наверняка даже того не почувствовав.

— Кира, посмотри на меня, – я опустился на корточки, поймав ее взгляд. – Давай, завязывай с этим дерьмом. Ну, ты ведь умная девочка, понимаешь, что в случившемся нет ничьей вины!

— Это я сказала ему спускаться!

— И что?! Нет, я просто поражаюсь твоей самонадеянности! – психанул я. – Сказала она… Да Алекс в горы ходит дольше, чем ты живешь! Думаешь, он так тобой проникся, что ему напрочь мозги отшибло?! Знаешь, почему он спустился?! Потому что понимал, что не вывезет!

Кира моргнула, и по ее щеке медленно скатилась слеза. Господи, как же я ненавижу, когда женщины плачут! Наверное, эта ненависть уходит корнями в мой брак. Анька, чуть что, сразу закатывала истерику. Эти же тихие, горькие слезы были хуже в сто раз!

Я отвернулся в каком-то отчаянии, когда к нам подлетел Ками:

— Кира, у меня прекрасные новости. Магда жива! Она, и Пассанг, и Нгима!

На черном от загара лице шерпы растянулась ослепительная улыбка. Кира на радостях вскочила, расплескав чай.

— Это правда? – просипела она.

Шерпа затряс головой.

— Пемба, дай глянуть то видео…

Мы склонились над телефоном. Один из ребят заснял возвращение Магды и шерпов в лагерь. Обледеневшая, с полосами крови на щеке, она еле брела, опираясь на двух помощников сразу. Кира всхлипнула и горько расплакалась, уткнувшись носом мне куда-то в плечо. Рисковая. После стольких дней без душа, пах я, прямо скажем, так себе. Если она не задохнулась у меня под мышкой – значит, и на восьми тысячах выживет, можно не париться.

— Они здесь? Или уже улетели? – Кира шмыгнула носом. Шерпы как-то странно переглянулись, заставив меня тем самым настороженно подобраться. Столько лет работая с ними бок о бок, я понял, что эти ребята себе на уме. Они никогда не говорят прямо, как есть. «Да» в их устах подчас означает «нет», а твердое «нет» – лишь несогласие с абсолютно непринципиальными для других мелочами.