Книга На высоте. Книга 1, страница 39 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Ближе к утру к нам пожаловали гости:

— Янису стало плохо, – без всяких предисловий начал Алекс, заглянув в палатку. – Мы подозреваем, что у него сломаны ребра. Будем его спускать.

Боже мой! Для их экспедиции это не означало ничего хорошего. Одного травмированного парня они вниз не отправят, значит, с ним пойдут шерпы. Шерпы, которые в связке с нашими пробрасывали веревки! Неудивительно, что в глазах Алекса плескалась такая ядреная смесь эмоций. Тут и усталость, и злость, и решимость…

— Я не собираюсь отказываться от штурма, – заявил он.

— Постой, – вмешался Гор. – Я очень сожалею, что так получилось, но мы не можем сверх меры нагружать наших шерпов лишь потому, что вы лишились своих.

Наверное, для непосвящённого человека такое замечание могло прозвучать жестоко, но на высоте только так это и работало – каждый думал о себе в первую очередь.

— Я на это и не рассчитывал. Мы дадим на проброску оставшихся.

— А кто понесет груз? – изумилась я.

— Потащим сами.

Мы с Гором переглянулись. Это была не лучшая идея. Впрочем, Алекс был опытным альпинистом, старше Гора лет на семь-десять. Если он был уверен в том, что им хватит сил – вряд ли бы у нас получилось убедить их в обратном. Не стоило забывать, что мы были конкурентами.

— Ну, как знаешь, брат. Удачи вам, как бы там ни было.

Когда Алекс ушел, Гор связался по рации с базовым лагерем, чтобы узнать прогноз погоды. Ничего хорошего он нам не сулил. Обещали, что скоро поднимется ветер, а к ночи начнется метель. «Форточка» закрывалась. Тут либо рвать вверх сейчас, либо спускаться. Решили, что риск вполне оправдан – нам оставалось всего ничего до третьего лагеря, где можно было пересидеть непогоду.

Выдвинулись. На узких участках шли по одному, на более широких – цепочкой. До первого перелома гребня добрались без происшествий. До лагеря оставалось совсем чуть-чуть, когда снежная корка под подошвой начала осыпаться. Я замерла, вцепившись в жумар.

— Стоп! – рявкнул Гор, и голос отразился от пустоты под нами. – Карниз!

Он перегородил мне путь своим телом. Носком ледоруба пробил снег у самой кромки – тот провалился, открыв взгляду зияющую пустоту. Меня обдало холодом.

— Смотри в оба!

Слова ударили сильнее ветра – ведь я смотрела! Впрочем, тут было совершенно не до обид.

— Спасибо, – выдохнула и отступила на полшага, срезав карниз дугой, как учили. Мы перенесли страховку на надёжные точки, обошли опасный кусок и двинулись дальше, туда, где гребень все больше сужался. Здесь было ощутимо холодней. Пальцы под перчатками покалывало, лицо стягивало от мороза. Давненько я так не мерзла. К счастью, очень скоро из-за снежной мглы показался лагерь. Размещались долго – о себе давала знать усталость. Ветер скребся о ткань палаток, как пес, оставшийся за дверьми в непогоду. Шерпы разожгли горелку и заварили чай. Мы с Гором втиснулись в наш «дом», как раз когда погода окончательно испортилась. Рев метели поглощал все остальные звуки – потрескивание пламени и горячее дыхание в масках. Говорить даже не пытались – только жались друг к другу, как озябшие диковинные птицы. Я – в темно-красном «оперении» комбинезона, Гор – в желто-черном.

— Ждем, – сказал Горский, проверяя рацию. – Если повезёт, выйдем к ночи.

Ветер ударил так, что палатку выгнуло дугой. Я лежала, ладонями упёршись в «стенку», и слушала, как сыплются где-то выше снежные пласты. «Пусти и верни», – тихо повторила мысленно свою молитву. Рядом в спальном мешке шевельнулся Гор: на ощупь нашёл мою руку, сжал. Я ответила ему тем же. Его лоб прижался к моему виску… «Пусти и верни», – в отчаянии повторила я.