Книга На высоте. Книга 1, страница 37 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Этот Алекс так на меня пялится! Думаешь, не доверяет?

— Думаю, ты просто ему понравилась.

Отвисшую челюсть Киры надо было видеть!

— Ты сейчас шутишь?

— Не отвлекайся! – рявкнул беззлобно. Потому что ни черта я не шутил, ага… Кира даже здесь притягивала к себе мужиков. Я ошибался, когда думал, что на высоте им будет совсем не до этого. Может, дальше ситуация и изменится, а пока – ничего подобного.

Первый кулуар встретил нас стеной льда. В темноте он казался чёрным провалом. Немцы переглядывались чуть в стороне, ожидая, что наши шерпы сделают ход. Я открыл рот, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, но Кира меня опередила:

— Мы первые не пойдём. Договаривались делить работу поровну.

Её голос прозвучал твёрдо. Немцы нахмурились, но своих шерпов выставили. Первым полез самый молодой – тонкий, как тростинка.

Мы чуть подождали и отправились за ним. Работа пошла тяжёлая, нервная: ледобуры с трудом долбили спрессованный лед, ветер рвал связки, карабины звенели. Я держал верёвку и смотрел, как работает Кира...

Когда верёвка натянулась, началось движение. Один за другим мы поднимались по кулуару. Лёд под ногами трещал… Трещал иногда так, что замирало сердце. На середине пути Кира оступилась: кошка соскользнула, металл скрежетнул по голому льду. Она успела вцепиться в верёвку. Я же ухватил ее, как котенка, за шиворот и держал, пока напарница не нашла опору.

— Осторожнее!

— Ага, – выдохнула она. – Постараюсь. Спасибо.

Из кулуара выбрались ближе к рассвету. Небо наливалось кровавым светом. Манаслу взирала на нас с легким презрением.

— Добро пожаловать на гребень, – хмуро сказал Алекс. – Дальше будет только хуже.

Я оглянулся на Киру. Она стояла, подставив лицо ветру, и улыбалась. Ну, маньячка же, а?! Снял перчатку, достал телефон и сделал несколько фото.

Дальше шёл узкий карниз. Один шаг – и под ногами полтора километра пустоты. Канат, провешенный нашими шерпами, вибрировал от каждого движения. Алекс шел хорошо, но постоянно оглядывался.

— Если он ещё раз так на тебя посмотрит, я его уроню ненароком.

Кира прыснула в ответ:

— Я подстрахую.

Шутка прозвучала легко, но я заметил, как дрожали ее пальцы, когда она перестёгивала карабин. Шагнул ближе, чтобы заслонить её от ветра. На миг Кира прижалась ко мне плечом – короткое касание, но в нём было столько невысказанного!

Подъём по гребню отнимал все силы. Воздух становился резче, лёгкие работали с перебоями. Каждые двадцать шагов приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Шерпы двигались быстрее всех, выбивая ритм железными зубьями кошек. Когда солнце окончательно поднялось, стало видно, куда мы лезем. Впереди гребень уходил вверх прямо к небу…

К полудню мы добрались до небольшой полки, где устроили привал. Вскипятили на горелке воду. Кира опустилась на рюкзак, натянула капюшон и глотала чай как человек, который неделю бродил по пустыне. Щёки у неё были красными от мороза и усталости, губы потрескались. Но она все равно растягивала их в улыбке. Чёрт бы её побрал!

Я поймал себя на мысли, что боюсь за нее гораздо больше, чем за себя. Но прежде, чем я успел это как-то осмыслить, до нас донесся резкий панический крик. Мы с Кирой вскочили, понимая, что совсем рядом кто-то сорвался в пропасть. Алекс рванул на звук, но мы были гораздо ближе. Я только успел увидеть, как Кира бросилась вперёд, к провешенной линии.