Книга На высоте. Книга 2, страница 14 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Меня ломало. Слезы подступали откуда-то изнутри. Драли глотку. Чувствуя, как я рушусь, Гор сделал шаг вперед и приобнял меня за плечи. Рамиль скосил на него неодобрительный взгляд. Проявлять чувства на публике в нашей культуре считалось недопустимым, но я давно уже не придерживалась этих правил.

— Я прочитал, что ты собираешься отказаться от продолжения экспедиции…

— Да, но…

— Ты не должна. Если Тимур так этого хотел… – Рамиль стиснул челюсти, – это будет неправильно – остановиться на полпути. Его семья просила тебе это передать.

Я все же всхлипнула, как ни старалась заткнуть себе рот. Сбросила руку Горского и в порыве чувств прижалась к дядьке Тимура. Тот неловко похлопал меня по спине. Чертовы табу лишали нас банальной возможности поддержать друг друга – ведь объятья тоже считались чем-то табуированным. Чтобы не смущать человека, я резко отступила.

— Извините.

Рамиль качнул головой. Мол, нет. Тебе не за что извиняться. И как-то так на меня глянул – и с интересом, и с досадой, и с виной… Что я сразу поняла – уж он-то точно знал о чувствах Тимура ко мне. А потому, наверное, понимал его мотивы гораздо лучше того же Перминова.

Горский нащупал мою ладонь и легонько потянул в сторону.

— Если я могу для вас что-то сделать… – начала я, но опять наткнулась на отрицание. – Ладно. Тогда прощайте.

— Прощайте, – перекривил меня Гор, когда мы отошли.

— А что не так?

— До свидания! А так будто вы навеки с ним расстаетесь.

— Мы и расстаемся. Потому что у нас ноль шансов встретиться в будущем, – устало вздохнула я. – Даже если это будущее случится.

— Та-а-ак. Ну-ка глянь на меня. Что за пессимизм?

В голосе Горского послышалось тщательно подавляемое раздражение. Его было можно понять. Мой настрой действительно оставлял желать лучшего, что вполне могло выйти нам боком во время восхождения.

— Извини.

— Нет, Кира, так дело не пойдет.

— У меня еще есть семь дней, чтобы прийти в себя, окей? Давай не будем тыкать в меня палочкой. Я справлюсь, обещаю!

Гор ответил мне чуть сощуренным взглядом, который означал лишь одно: «Сейчас я отступлю. Но я слежу за тобой».

За пределы города мы выбрались ближе к одиннадцати. Машина доползла по серпантину до маленькой деревушки, от которой мы решили идти пешком. Тропа тянулась вверх, петляя между рисовыми террасами, похожими на зелёные чаши, наполненные водой.

Воздух здесь был другой – не такой густой, как внизу, и совершенно особенно пах – землёй, скалами, зеленью. Изредка нам встречались монахи – в традиционных одеждах, босиком, с корзинами на плечах. Они улыбались так спокойно, будто знали какой-то особый способ выжить в этом хаосе. Ох, как же я им завидовала…

Гор шёл впереди, время от времени оборачиваясь. Я старалась не отставать. На подъёмах он подставлял руку, и я, ворча для приличия, с радостью принимала его помощь. Через пару часов тропа вывела нас к деревушке на склоне. Сверху долина выглядела так, будто Катманду не существовало – город растворился в дымке, и оттуда не доносилось ни звука. Лишь гул ветра и редкий звон колокольчиков на шее у яков нарушали тишину.

Пройдя еще немного вверх, тропа вывела нас к монастырю. На ветру трепетали флажки, и их шелест сливался с голосами монахов. Я остановилась у ворот и вдохнула глубже. По мере того, как мы шли, мысли, терзающие душу, упорядочивались. Когда нам на дороге повстречалась погребальная процессия, я даже бровью не повела. Это ведь нормально. Смерть всегда ходит рука об руку с жизнью.