Книга На высоте. Книга 2, страница 47 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Нормально. Ты-то как?

— Глаза ноют. Но терпимо.

Больше не говорили – экономили силы. Я молча показал ей большой палец и первым потянулся вверх по следующему участку.

Когда мы выбрались на седловину, ветер усилился, пытаясь нас сбросить с тропы. Я чудовищно устал, но гнал эту мысль, потому что оставалось совсем чуть-чуть. Ещё немного – и будет вершина, фото, чек-ин, галочка в списке. И можно будет спускаться.

Кира вдруг дёрнула верёвку:

— Миш, я отдохну минутку.

Мы остановились в небольшом кармане между выступами. Она опустилась на одно колено, упёрлась ледорубом. Я присел рядом.

— Глаза? – спросил я.

— Нет. Сейчас просто соберусь с силами. – Кира попыталась улыбнуться. – Не переживай.

Конечно, я переживал. Её зрачки были расширены, белки налились красным, кожа вокруг глаз потемнела. Но голос у неё звучал ровно, дыхание не сбилось. Я кивнул:

— Уверена, что можешь подняться и спуститься?

Кира кивнула, посидела еще с полминуты и… мы пошли. Последний отрезок тянулся бесконечно. Снег под ногами стал мягче, местами проваливался до голени. Ветряной шум забивал уши, и где-то под ним я слышал собственный пульс – медленный, гулкий. Несколько раз приходилось останавливаться не ради Киры, а ради себя. Я этого не показывал, просто делал вид, будто проверяю верёвку или оглядываюсь назад.

Вершина возникла почти внезапно – небольшое выпуклое плато, несколько флагов, обледеневшее сломанное древко. Ничего величественного. Просто точка. Но именно ради таких точек мы и лезем.

— Мы здесь, – сказал я, хотя это было очевидно.

Кира остановилась, впилась ледорубом в наст. Несколько секунд просто стояла, тяжело дыша. Потом повернулась ко мне и улыбнулась – устало, но так, что внутри у меня что-то щёлкнуло.

— Одиннадцатая, Махова.

— Да-а-а. – Голос у неё сорвался. – Не верится даже.

Шерпы поднялись следом. Мы сделали пару снимков – я и Кира, потом с флагом, потом короткий ролик для спонсоров – дань Тимуру. Рука дрожала сильнее, чем обычно. Я списал это на ветер.

Долго задерживаться было нельзя. Мы обменялись взглядами и начали спуск.

Вот тут нехватка кислорода дала о себе знать по-настоящему. Ноги налились свинцом, шел на морально-волевых, но так ведь не впервой. В груди появился глухой кашель, который я тут же задавил, чтобы Кира не услышала. Главное – ритм. Шаг, шаг, перехват, карабин. Все по накатанной.

Кира, как ни странно, держалась бодрее. Она даже пару раз оглядывалась, проверяя, не слишком ли я отстаю. Приходилось ускоряться, чтобы не давать ей лишнего повода для тревоги.

Во второй лагерь мы ввалились под вечер. Ноги подламывались, но горячий чай и короткий отдых сделали своё дело. Ками спросил, не хочу ли я поднять подачу кислорода на ночь. Я кивнул и чуть прибавил: надеясь, что до базового лагеря я вполне спущусь на остатках. И без сюрпризов.

Последний участок спуска прошёл уже почти на автомате. Меня распирало от усталости, но мозг жил одной мыслью: поскорее бы со всем этим покончить и по возможности показать Киру врачу, ну или хотя бы взять консультацию по рации. На Балторо нас уже ждали – кто-то из организаторов предупредил базовый лагерь по рации.

Сказать, что нам повезло – ничего не сказать. В лагере оказался врач! Узнали мы об этом буквально чудом. Но так в жизни и бывает. Он даже не поздоровался со мной – сразу потянулся к Кире: