Книга На высоте. Книга 2, страница 51 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— Зачем ей это? – изумилась Кира.

— Ну, как? Чем больше людей взойдет под ее руководством, тем больше клиентов у нее будет в будущем.

— Думаю, Янис это просек, раз посчитал нужным выступить.

— Как же будет смешно, если она и тут выкрутится! – возмутилась Кира.

— Нет, это вряд ли. Думаю, она уже это понимает. Потому и затаилась.

— А как такую новость восприняли члены ее команды? – интересуюсь я.

— Часть в ярости, часть её защищает. Бардак полный.

Кира покачала головой и прижалась ко мне плечом. Я обнял её одной рукой, чувствуя, как в груди снова что-то тянет – то ли остатки усталости, то ли нехватка кислорода, то ли предчувствие того, что последствия всей этой истории ещё впереди. Хорошо, что не для нас. Нам же было просто по-человечески хорошо. Хорошо, что правда вскрылась, заставляя заткнуться злые рты. Ведь что не говори, как не отстраняйся, тебя все равно догоняет чужая ненависть. Так или иначе. Оправданно, или нет.

— Дурдом, – прошептала Кира.

— Точно, – я потерся о ее щеку носом. Кожа Киры пахла чаем, пылью Балтор и… Домом.

Она спросила:

— Мы вообще когда-нибудь вернемся в нормальную жизнь?

Я усмехнулся:

— А мы там были?

Кира весело засмеялась.

— Нет. Но что-то подсказывает, у нас есть все шансы ее построить.

Я тоже улыбнулся и погладил её плечо. В пуховке это скорее выглядело как попытка разгладить надувной матрас, но она не отстранилась.

— Странное чувство, – пробормотала Кира, глядя куда-то мимо лагеря, где ледник, словно зверь, медленно дышал в вечернем свете. – Я думала, что нам придется еще побороться за свою правду, а оно вон как все получилось.

— А я знал, что Янис в конечном счете решит сказать правду. Он хороший парень.

— Да я же не спорю! Просто… У него тяжелая ситуация, и совершенно не до того.

— Как видишь, ты ошибалась, – резюмировал я.

Разговор постепенно сходил на нет, а лагерь тем временем жил дальше: кто-то чистил горелку, кто-то ругался на спутниковую связь, шерпы стучали кастрюлями в кухонной палатке. Пахло супом, горячей водой и льдом, который таял под солнцем.

Вечером лагерь снова ожил: новички принесли свежие слухи, кто-то включил портативную колонку, заиграла странная смесь из пакистанского попа и старого рока. Мы с Кирой сидели у входа в палатку, завернувшись в спальники, и просто смотрели, как солнце ложилось за зубцы Чоголисы и К2. Остальные во всю готовились к пудже. Мы приняли участие в официальной, так сказать, части, но на тусовку оставаться не стали – Кира так широко зевала, что, клянусь, я услышал, как хрустнула ее челюсть.

— Кто-то хочет спать, – бросил я.

— Нет! Ну, то есть совсем чуть-чуть...

— Ага. Понял. Пойдем уже, пока ты не уснула сидя.

Мы полезли в палатку, и она, устроившись рядом, знакомо ткнулась лбом мне в плечо. Я погладил ее по лопаткам, в который раз отмечая, что эта женщина делает со мной что-то неправильное: я начинаю думать не о вершинах, а о том, как бы не растерять вот такие минуты. Как бы и их приумножить. Может, так оно и бывает, если любишь? Может, я просто никого до нее не любил – вот и не знал?

Прежде чем лечь спать, я достал спутниковый телефон. Сигнал был слабый, но был. Этого хватало.

— Ты кому пишешь? – тихо спросила Кира, не открывая глаз.

— Мировой общественности, – хмыкнул я. – Раз уж вокруг нас подняли такой шум, почему бы не подкинуть им материала?