Книга На высоте. Книга 2, страница 62 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Как и планировалось, из базового лагеря наша группа выдвинулась ночью. Ледник под Броуд-Пиком был другим. Более живым, что ли. Казалось, его дыхание я чувствовала даже ботинками. Тихие, едва уловимые толчки шли откуда-то снизу, вверх по ногам, в позвоночник.

— Нет, вы этого, что, не слышите? – не выдержала я на одном из участков. Ками остановился, прислушался, касаясь ладонью снега.

— Слышу, конечно.

— И? Это не опасно? – шепнула я, хотя говорить шёпотом на этой высоте было глупо. Горский, нахмурившись, завис рядом. Ками задумался, подбирая слова:

— Если ледник дышит ровно – значит, гора принимает гостей. А если часто и рвано – ждите испытаний.

Я прислушалась, но различила только собственное сердцебиение и хруст кошек.

— И как он дышит сейчас?

Ками отвел глаза, не переставая улыбаться:

— Так, что я бы советовал нам всем быть начеку.

Да мы, вроде бы, и не расслабляясь…

В первый лагерь наша группа пришла с рассветом. Первыми шерпы, следом я, замыкал процессию Миша с Ками. Поставили палатку прямо на выровненном снежном плато. Ледник под нами размеренно «ворчал». Я провалилась в короткий, тревожный сон и очнулась, когда Горский потрепал меня по капюшону. Надо было двигаться дальше. Туда, где было по-настоящему тяжко. Я упрямо шла за Ками, стараясь не отставать.

— Смотри, – Миша кивнул на линию из палаток выше. – Завтра нас будет много на маршруте. Главная задача – не увязнуть в пробке.

— Почему тут столько народу? Вроде же не самый популярный маршрут, – пробурчала я.

— Современные технологии делают горы доступнее.

— Почему-то это совершенно не радует.

— Я даже знаю почему. Слишком много случайных людей здесь стало появляться.

Второй лагерь встречал нас резким ветром и узкой площадкой, где палатки стояли почти впритык. На ужин была лапша с тушёнкой. И если обычно на такой высоте есть не хотелось совершенно, то тут я даже попросила добавки. Горский как-то странно на меня глянул.

— Что?

— Ничего. Кушай-кушай.

Ночью я несколько раз просыпалась – от того самого «дыхания». Казалось, гора негромко посапывает. Я открыла глаза и прошептала:

— Только давай без испытаний, ладно? Мы и так своё огребли.

Гора не ответила.

На штурм мы отправились из третьего лагеря, куда поднялись накануне днём, выжав из себя последние силы. На этом этапе я уже не думала ни о Самире, ни о Красной Шапке, ни о ставках в интернете. Во мне было одно желание – выжить, даже когда хотелось просто лечь и умереть.

Склон к вершине Броуд-Пика оказался обманчиво доброжелательным. Угол не такой, как на Гашербрумах, но снег местами проваливался до колена, и каждый метр давался как маленькая победа. Дважды приходилось обходить горбатыми дугами свежие карнизы. Один раз нависшая снежная полка с глухим треском осела где-то сбоку – достаточно близко, чтобы по спине пробежали мурашки.

Ками шел первым, словно машина. Миша шёл чуть ниже, держал верёвку и время от времени подбадривал меня короткими фразами, вроде «хорошая у тебя тяга, Кир».

Солнце поднялось, когда до вершины оставалось метров сто. Самое мерзкое расстояние в восьмитысячниках. Тело уже давно кричит «я больше не могу», но тебе нужно убедить его в обратном, выжимая остатки сил.

Вершина Броуд-Пика оказалась вытянутой, с длинной карнизной кромкой. Знаменитый «широкий пик» оправдывал название – это был не острый зуб, а целый балкон над миром. С одной стороны темнел К2 – огромный, почти нереальный. С другой – гряда вершин поменьше.