Книга На высоте. Книга 2, страница 7 – Юлия Резник, Ника Юлианова

— С дочкой, – отмахнулся Перминов, – Но мы сейчас не об этом.

— Да? Мне тяжело уследить за разговором. – Растерла лицо. – Я не в форме.

— Это заметно.

Я сделала вид, что не услышала его слов. Хотя в груди глухо клокотало – от злости, от обиды, от чувства, что я все еще до того перед ним беззащитна, что его слова способны меня убить. Олег же не отрывал от меня взгляда. Скользил им, будто пальцами – по лицу, по шее, по обветренным скулам. Сравнивая с той Кирой, которой меня запомнил. И конечно, сравнение было совсем не в пользу женщины, которой я стала. Ну и к черту!

— Показания свидетелей говорят о том, что он присоединился к спасательной экспедиции, в которой ты едва не погибла.

Я растерла грудь, в которой все сильнее болело, в очередной раз порадовавшись, что в лагере оставалась съемочная группа, которая засвидетельствовала и то, что в присутствии Тимура не было совершенно никакой необходимости, и то, что он не был готов к восхождению, и то, что его до последнего отговаривали. Если бы не они, ко мне бы наверняка было гораздо больше претензий.

— Ты можешь объяснить, на кой черт Тим это делал?!

— Наверное, он был слишком мужчиной, чтобы бросить даму в беде. Ну что ты на меня пялишься?! Нет у меня другого ответа…

Я не собиралась делиться с Перминовым правдой, которая заключалась в том, что Тимур был долгие годы в меня влюблен… Это бы все изменило. А мне этого не хотелось. В силу собственной распущенности Олег вряд ли бы поверил, что Тимур не позволял себе лишнего. И вряд ли бы смог по достоинству оценить его благородство, постигнув до конца истинный масштаб личности Казиева.

Господи, ну почему так?! Почему ты забираешь самых лучших?!

— Б***ь, это просто в голове не укладывается… Возможно, если я увижу его тело…

— Ты не увидишь, – мотнула головой я.

— Уже началась спасательная операция, – сощурился Перминов. – Никто не оставит его тело здесь!

— Я не знаю, кто участвует в ваших, так сказать, экспедициях, но поверь моему опыту – вас просто разводят на бабки.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что никто вам не достанет тело из трещины и, уж конечно, не спустит вниз. Это технически невозможно. Иначе горы не были бы устланы трупами неудавшихся восходителей.

Я заказала еще вина и осушила бокал сразу наполовину, смывая горькое послевкусие от собственных слов.

— Тогда какого черта ты в них забыла? Чего тебе не жилось спокойно?!

Голос Олега ударил по барабанным перепонкам, по нервам, по каждой клетке, где и без него уже едва теплилась жизнь.

— Ты на правах кого сейчас об этом спрашиваешь? – ощерилась я.

— Ой, да хватит тебе!

— Что хватит?

— Делать вид, что тебе на меня насрать! Наши близкие прекрасно понимают, чего ты добиваешься.

— Да? И чего же? – спросила я, пряча лицо в бокале.

— Чтобы ни на секунду не дать мне забыть, как я виноват!

Боже мой. Это все… Знаете, это все было слишком. Просто кошмарный, безумно затянувшийся день. Слишком много всего. Разъедавшей боли. Сомнений. Вины. Недоверия. Изумления от такой завидной незамутненности. Нервы не выдержали. Я хохотнула. Ч-черт, да у меня начиналась истерика! Слезы брызнули из глаз, смех стал громче.

— Тебя веселит смерть, Перминова?

— Махова, Олег. И нет. Меня веселишь ты, – я встала, пошатываясь больше от усталости, чем от выпитого, но ему это было знать откуда? – Все еще думаешь, что моя жизнь крутится вокруг тебя?