Книга На высоте. Книга 2, страница 73 – Юлия Резник, Ника Юлианова

И мы шли. Метр за метром. Тащили его на себе, по очереди меняясь. А где можно было – просто тянули волоком.

— Не спи, – повторяла я. – Слышишь? Только не спи.

Он отвечал. Кивал. Иногда бормотал что-то бессвязное. Каждый раз, когда голос его становился тише, внутри меня всё сжималось.

Хорошие новости пришли, когда мы их уже и не ждали.

— Вертолёт готов. Окно закрывается. Вам нужно выйти на площадку ниже ледопада. Мы вас видим по трекеру. Двигайтесь.

Ниже ледопада. Эти слова прозвучали как спасение и как новая угроза одновременно. Но выбирать не приходилось.

Мы вышли на относительно пологий участок, где ветер был чуть слабее. Я увидела это первой – тень. Сначала показалось, что это игра света. Потом сквозь завывания ветра послышался звук. Низкий, нарастающий, такой знакомый и такой желанный.

— Кира… – прошептал Гор.

— Я слышу, – сказала я, и у меня перехватило горло. – Это за нами.

Вертолёт появился из белой каши внезапно, как галлюцинация. Огромный, шумный, невозможный здесь, на этой высоте – сам факт того, что ему удалось прилететь настолько оперативно, был настоящим чудом. Огромная машина зависла, борясь с потоками воздуха, сбрасывая снег вниз, обнажая лёд.

Нас накрыла волна горячего ветра. Я закрыла лицо, прижалась к Гору, удерживая, чтобы того не сбило с ног. Ками и Пемба работали быстро и четко, словно каждый день принимали участие в подобных спасательных операциях. Может, для них это и правда было привычно.

Гора неохотно отпускала нас. Ветер рвал одежду, снег летел в глаза, но машина держалась.

Когда Мишу начали поднимать, я вдруг поняла, что всё это время находилась в чудовищном напряжении. И только сейчас позволила себе выдохнуть. Колени подкосились. Я бы упала, если бы Ками не подхватил меня под локоть.

— Всё, – сказал он тихо. – Теперь всё.

Я поднялась в вертолёт сразу за Мишей. Шум оглушал, тело дрожало от холода и адреналина. Гора осталась внизу – огромная, равнодушная, красивая и жестокая.

Я посмотрела на Горского. Он лежал, закрыв глаза, и дышал рвано-рвано. Я взяла его за руку, сжала ее изо всех сил.

— Все позади, мой хороший. Ты только держись, – прошептала, утыкаясь лбом в его бок. По щекам текли горячие слезы. И не было им ни конца ни края. Будто все льды во мне растаяли, выпуская боль и страх. Надежду и сомнения.

Я никогда раньше не видела его таким. Гор всегда был для меня чем-то монументальным. Несокрушимым, как горы, которые мы покидал. А сейчас… Сейчас мое представление о нем рушилось. Мне предстояло уяснить, что он уязвим, как и все смертные, и что я в любой момент могу его потерять. Это казалось немыслимым. Но Миша уходил на моих глазах. И мне казалось, что он натурально исчезнет, растворится в этом шуме, в этом холоде, в этом серо-белом аду.

Всю дорогу до госпиталя я ревела, захлёбываясь слезами, которые тут же замерзали на щеках. Мне было плевать, как я выгляжу. Плевать, кто это видит. Во мне не осталось ничего, кроме животного ужаса – страха его потерять.

— Гор, пожалуйста… – шептала я, понимая, что все напрасно. – Слышишь меня? Посмотри, пожалуйста, открой глазки.

Он поднимал отяжелевшие веки. Иногда мог сфокусироваться, чаще – нет. И каждый раз, когда взгляд его мутнел, я чувствовала, как внутри меня что-то рвётся, трескается, ломается окончательно. Я умирала в те секунды вместе с ним.